◚ ◛

<i>

Есть только один способ проделать большую работу — полюбить ее. Если вы к этому не пришли, подождите. Не бросайтесь за дело. Как и со всем другим, подсказать интересное дело вам поможет собственное сердце.

</i>

<b> Стив Джобс </b>

<b>Анна Ахматова </b>

&emsp;  • ◦ ❥ ⊰ ❁ •

<i>

Жена же Лотова оглянулась позади его

и стала соляным столпом.

Книга Бытия

И праведник шел за посланником Бога,

Огромный и светлый, по черной горе.

Но громко жене говорила тревога:

Не поздно, ты можешь еще посмотреть

На красные башни родного Содома,

На площадь, где пела, на двор, где пряла,

На окна пустые высокого дома,

Где милому мужу детей родила.

Взглянула - и, скованы смертною болью,

Глаза ее больше смотреть не могли;

И сделалось тело прозрачною солью,

И быстрые ноги к земле приросли.

Кто женщину эту оплакивать будет?

Не меньшей ли мнится она из утрат?

Лишь сердце мое никогда не забудет

Отдавшую жизнь за единственный взгляд.

1922-1924

</i>

&emsp;  ⊰ ❁ •

⨛ ⨜

<i>

Мы всего боимся, как и положено смертным, и всего хотим, как-будто награждены бессмертием.

</i>

&emsp;  &emsp; <b>Франсуа Де Ларошфуко  </b>

✵  ✷

<i>

Когда мужчине плохо, он ищет женщину, а когда ему хорошо, он ищет еще одну.

</i>

&emsp;  <b>Константин Мелихан  </b>

✍ 

<i>

Богатый русский язык: писатель пишет, ученик списывает, директор подписывает, писарь переписывает, врач прописывает, следователь записывает, инспектор выписывает, пристав описывает.

</i>

&emsp;  <b> Ашот Наданян </b>

『』

<i>

Каждый нормальный

человек на самом деле

нормален лишь от части.

</i>

&emsp;  <b>Зигмунд Фрейд </b>

༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼ 

<b>

9 фраз, которые лучше никогда не произносить

</b>

༼༼༼༼༼༼༼༼༼

༼༼༼༼༼༼

༼༼༼༼

༼༼

•

Отношения как лист бумаги: стоит один раз смять, потом уже не вернешь прежний вид, как ни старайся. Поэтому стоит серьезно относиться ко всему, что мы произносим. Одни и те же фразы кажутся безобидными тем, кто их произносит, и в то же время могут серьезно задеть за живое тех, к кому они обращены.

<i>

༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼

• <b> 1. «Это не входит в мои обязанности», «Мне за это не платят»</b>

Самые распространенные отговорки от работы. В 99% случаев они вызывают раздражение у руководителя и показывают ему ваше равнодушие. Поэтому лучше будет ответить: «У меня на сегодня много заданий. Какое из них мне стоит сделать первым?»

༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼

• <b>2. «У меня нет времени с вами разговаривать», «Я занят» </b>

Такие ответы — признак плохого воспитания. Этично будет сказать так: «Приношу свои извинения, но у нас сейчас начинается срочное совещание, и мне уже пора идти. Давайте созвонимся и обсудим вашу проблему в следующий раз» — или: «Давайте обсудим это через час: я как раз заканчиваю одно дело».

༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼

• <b> 3. «Возможно, это звучит глупо, но...»</b>

Подобное «вступление» изначально ставит под сомнение обоснованность всего того, что вы собираетесь сказать. Запретите себе произносить эту фразу.

 </i>

•

༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼

༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼

༼༼༼༼༼༼༼༼

༼༼༼༼༼༼

༼༼༼༼

༼༼

•

༼༼ •   ➡ продолжение следует

☀  ☁  ☂  ○  ☂ ☀  ☆  ☁  ● ☂ ◕

&emsp;    <b>  Да здравствует все то, благодаря чему мы, несмотря ни на что!   </b>   

                                                                                   

        &emsp;  හ ҈ ๑☍ ଙ හ ҈  യ හ҈  ๑๑ 

&emsp;  &emsp;  හ ҈ ๑☍

 &emsp;  &emsp;   ๑ ඹ

&emsp;  &emsp;   ๑

<i>

  Если вы не умеете

снимать стресс,

не надевайте его…      ©

Вчера в Москве вновь было жарко +24. Говорят, что в таком разрезе будем жить до следующей недели. А там нас начнут навещать осенние дожди.

</i>

̿' ̿'\̵͇̿̿\з=( ͡ °_̯͡° )=ε/̵͇̿̿/'̿'̿ ̿  <i>   – задумчивый 

</i> 

q ɯ ɐҺvоw ɯǝʎɓǝvɔ wоɯ о 'qɯиdоʚоɹ онжоwεоʚǝн wǝҺ о

☁ ✪  ☀ ○ ☂ ● ◖✷◗ ☆ ◕  ◔ ☀

<b> <i>Б о д р я щ е е приложение</i></b>

☺ 

<b> Проразное  </b>

 ☹

<i>

<u>   Литературные одностишия от Мonomasha: </u>

Зачем ты перси обнажила, Шелли?

◖

На кой Вы раскатаев губерманы?

</i>

ܢ

(◕‿◕)

<i> <b>

Илья Вайцман. 

Немного недавней истории

 </b>  

Чуть больше 25 лет назад иракский фюрер Саддам Хуссейн в момент падения мировых цен на нефть, вызвавшего существенный экономический спад в Ираке (чья экономика была им реконструирована по принципу «одна труба»), - решил для поднятия народного духа и возбуждения патриотической истерики «присоединить девятнадцатую провинцию», оккупировав соседний Кувейт.

Аргументировалось это «историческими правами», «требованиями справедливости» и тому подобной риторикой. Дальнейшее известно.

Что?

Нет, никаких намеков, что вы!

Просто история...

Илья Вайцман.

</i>

http://www.aboutru.com/2015/09/18491/

/////////////////////////////////

<i> <b>Юрий Гиммельфарб. 

Подражатели или идиоты?

 </b> 

За те полтора года, минувшие с момента аннексии Крыма «вежливыми зелеными человечками» мне все время было безумно интересно разобраться: а откуда же проистекает это явление «крымнаш»? Почему вдруг адекватные (на первый взгляд) люди, вдруг с настойчивостью маньяков стали с пеной у рта доказывать, что, мол, так и надо?

Причем, забавнее всего то, что, как только человека, как говорится, припираешь к стенке аргументами о нарушении международных договоров, о сломе миропорядка, об аннексии – тут же тебе в качестве «последней пули» выкладывают аргумент: а вот американцы бомбили там, а вот они вторглись туда-то, а вот они, а они… а оно… редиски, одним словом!

Между тем, никакого чуда в подобной логике нет. Это старинный прием переводить разговор с «больной головы на здоровую». Но дабы понять это, для иллюстрации этого явления позвольте рассказать реальную историю из моей юности.

Итак, 1976 год. Десятый класс (в те годы – уже выпускной). Мне 16 лет (ах, где ж  мои 16 лет, ети его мать…).

Классное собрание. Наш директор (он же учитель истории) Самуил Рувимович Недлин (боже, какой он был потрясающий учитель, как мы замирали на уроках от его рассказов – сейчас таких гениев просто нет) председательствует на классном собрании, на котором наша классная руководительница Альбина Федоровна (учительница английского языка – потрясающей красоты и обаяния женщина) разбирает персональное дело нашего хулигана Вовки, который что-то там нахулиганил (что конкретно – убейте, не помню, да и не в том суть).

Факт хулиганства был налицо (вернее, на лице). Оправдаться Вовке было нечем и комментарии были неуместны. Посему (как обычно) подсудимый избирал лучший способ защиты, известный еще со времен покорения Галлии Юлием Цезарем. А именно: нападение. Соответственно, «подсудимый» начал свою речь обличениями типа:

- А вот Юрка делает так же! А вот Сережка делает так же! И Гошка! И вот он… и он… и он…

Ну, короче, вы поняли: имела место быть классика жанра – перевод стрелок с больной головы на здоровую.

С одной стороны, мы в тот момент подумали, что Вовка поступил нехорошо: типа «закладывать» друзей в факте «нарушения безобразий» есть не кошерно и не по-пацански! Но, с другой стороны, уже тогда своими неокрепшими умами понимали, что наказать коллектив нельзя. А посему отнеслись к подобному способу оправдания с пониманием…

Но когда Вовка упомянул меня в аналогичном «нарушении безобразий», то не скрою: в тот момент мне стало зело нехорошо. Ибо, зная крутой нрав Самуила Рувимовича (а он был строг, но справедлив - но более всего именно строг), я уже живо представил себе аутодафе, на котором мой любимый учитель клеймит меня, аки троцкиста на съезде маоистов с полпотовским уклоном.

Но развитие моим воспаленным мозгом всех ужасов бытия и последущих казней прервал тот же Самуил Рувимович. То, что он тогда сказал – точнее, логику его рассуждений - я запомнил на всю жизнь.

- Значит, - сказал Самуил Рувимович, когда Вовка закончил свою речь. – Ты утверждаешь, что все перечисленные тобой одноклассники, делают то же самое. Отлично, я понял. То есть имеется коллективное нарушение.

При этих словах мне стало вдвойне некомфортно… Хотя – а что я делал? Как я нахулиганил? В тот момент я уже ничего не соображал, а, напротив, мучительно вспоминал каждый эпизод своего «нарушения безобразий»…

- Только вот какой вопрос возникает, - сказал Самуил Рувимович после паузы (видимо, насладившись нашим ужасом). – Как ты сам считаешь: а твои одноклассники, поступая таким образом, делают хорошо или плохо? Не ты лично – а вот твои одноклассники: они, делая то же самое, правы или не правы? Плохо это или хорошо?

Подобная столь прямая, как копье Ланцелота, постановка вопроса никак не укладывалась в Вовкин сценарий. Он замялся, но, поскольку, сказав «а», надо было говорить «б», выдавил из себя:

- Не, ну это плохо…

- Тогда мне вдвойне непонятно, - заметил Самуил Рувимович. – Если ты признаешь, что деяния твоих одноклассников есть плохое дело, то, в таком случае, ты вдвойне виноват: не только в том, что ты совершил проступок, но и в том, что подражаешь плохим делам. Таким образом, наказание следует, как минимум удвоить: не только за твои поступки, но и за подражание.

Вовка оторопел от неожиданности и от самой постановки вопроса: жизнь предстала перед ним с необычной стороны. Самуил же Рувимович, насладившись паузой, продолжил.

- Однако рассмотрим вопрос с другой стороны. Допустим, ты считаешь хулиганство делом достойным и правильным. Но, поскольку на самом деле, твои дела есть поступки недостойные, неправильные и наказуемые, то в таком случае ты опять-таки заслуживаешь удвоенного наказания: не только за свои «подвиги», но и за глупость, ибо ты не в состоянии отличить хорошего от плохого.

Если бы кто-то в тот момент постарался бы запечатлеть вовкино выражение лица, то ту картину следовало бы назвать «охреневший мальчик». Самуил Рувимович обвел нас взглядом, и продолжил:

- И, наконец, рассмотрим третий вариант: если так поступают все, то так и дозволено. Тем не менее, так поступать не дозволено. Но тогда ты, друг мой, есть часть стада, а не человек. Но ты, как мы изучали на уроках, есть Homo Sapience. А моя задача, как учителя, сделать из тебя «человека разумного». То есть, отсюда следует, что наказание тоже должно быть двойным: за проступок – и за то, что ты еще не дорос до «человека разумного». Что скажешь?

Не только Вовка, но и мы все сидели, потрясенные глубиной мысли и открывшимися перед нами безднами логики.

Вот такая история… Но мудрость моего любимого учителя с предельной точностью характеризует современное состояние ватной общественности.

Россияне, ратующие за «крымнаш», когда их припирают к стенке аргументами про нарушение Будапештского меморандума, начинают орать про то, что, мол, «никто в мире не соблюдает договора, а проклятые пиндосы в первую очередь». Даже если отвлечься от того, что подобное утверждение есть феерическая глупость, которую даже комментировать бессмысленно, возникает тот самый вопрос, который задал мой великий учитель истории Самуил Рувимович Недлин: ребятки, так вы, в конце концов (или из конца в конец – как вам больше нравится), определитесь: а нарушение международных договоров есть деяние хорошее или плохое?

Хорошо это или плохо?

Если это «хорошо» - а, в таком случае, что вы на американцев-то бочку катите? Зачем вы их-то обвиняете (и в чем, кстати)?

А ежели, по вашему мнению, это есть «плохо» - то, в таком случае, вы дважды идиоты, поскольку повторяете заведомо плохое деяние!

Причем, в данном случае я даже не намерен опровергать вашу феерическую глупость (ибо уж кто-кто, а американцы строго придерживаются принципов международного права и никогда его не нарушают). Речь идет о другом: вы себя-то позиционируйте, наконец! Вы кто: подражатели мерзостей – или клинические идиоты?

А вот тут, как говорится, «или – или»: третьего не дано!

Да-да, понимаю, господа патриоты, вы сейчас начнете ругаться и клеймить нехорошего «жидомасона» всякими плохими словами. Но поймите: мне до вашей ругани – как королю Швеции до проблем соития папуасов. Не во мне дело – проблема в вкас самих.

Итак, кто же вы?

Сознательные подражатели мерзостей – или клинические идиоты?

Юрий Гиммельфарб.

PS. Светлая Вам память - мой любимый и неподражаемый Учитель: Самуил Рувимович Недлин. Человек, который научил меня Думать. Человек, который научил меня Логике. Великий Учитель, научивший меня Истории и ее пониманию.</i>

http://www.aboutru.com/2015/09/18486/

//////////////////////////////////

<i> <b> Жириновский утверждает, что его пытаются отравить</b>  

Скандальный российский депутат жалуется на то, что не может работать в своем кабинете из-за того, что его несколько лет подряд отравляют ядовитыми парами опасного вещества. По мнению Жириновского, несмотря на проведенный ремонт и замену мебели, уровень формальдегида в его рабочем кабинете не снизился. Лидер ЛДПР отправил жалобу спикеру Госдумы РФ, в которой подчеркнул, что уровень опасного вещества превышает норму в 8 раз.

Жириновский заявил, что по Думе «гуляет отравленный воздух», и в таких условиях невозможно нормально работать. Кроме того, ядовитые пары формальдегида подрывают его здоровье. Политик рассказал, что два года назад попросил заменить всю мебель и сделать ремонт в кабинете, однако никто не учел его жалоб, и сейчас воздух в помещении снова отравлен, несмотря на то, что в кабинете заменили абсолютно все предметы мебели и провели капитальный ремонт. Во время ремонта использовался качественный материал, но проблема так и не была решена, - подчеркнул лидер ЛДПР.

Точно такие же жалобы от Жириновского поступали два года назад, когда он заявил, что в кабинете невозможно работать из-за панелей, которые выделяют ядовитые вещества. По мнению политика, его травят с 1999 года, с тех пор, как он заседает в Госдуме. Он уверен, что самочувствие начало ухудшаться только из-за высокой концентрации формальдегида в его кабинете. Долгие годы его мучают головные боли, потеря концентрации и внимания, он постоянно раздражен и напряжен. В своей жалобе Жириновский отметил, что скоро все депутаты сдохнут от рака. Напомним, что недавно политик устроил очередной скандал во время заседания и оскорбил самую талантливую российскую фигуристку Ирину Роднину. Теперь свою раздражительность и нервозность лидер ЛДПР решил списать на ядовитый формальдегид. </i>

http://replyua.net/news/politika-v-mire/rossiya/13578-zhirinovskiy-utverzhdaet-chto-ego-pytayutsya-otravit.html

/////////////////////////////////

/////////////////////////////////////////////

<i> <b> Слава Рабинович. 

Вся правда о Медведеве

</b> 

Читаю на РБК и в «Российской газете» статью Дмитрия Медведева «Новая реальность: Россия и глобальные вызовы», которая названа «программной»:

http://top.rbc.ru/politi…/…/09/2015/5602e45b9a79478b5dd0a48d

http://www.rg.ru/2015/09/23/statiya-site.html

Но я хочу задать вопрос, почему этот клоун не только продолжает писать свои бредовые статьи, а продолжает занимать высокий государственный пост, по сути, второй в государстве, после того, как он «отслужил» псевдо-президентом четыре года, пообещав в начале своей «предвыборной программы» вот это все…

http://ria.ru/spravka/20080226/100066207.html

…и не только не выполнив своей программы, а сделав все с точностью до наоборот? Не говоря уже о том, что это он «высиживал» кресло для Путина, изменил Конституцию, увеличив президентский срок с 4 до 6 лет, для Путина, и 24 сентября 2011 года объявил об этой преступной нелегальной антиконституционной рокировке!

Медведев – такой же проходимец и преступник, из одной ОПГ, путинской ОПГ.

Да, прежде, чем писать новые «программные» статьи в правительственной газете, пусть объяснит, что случилось с его предвыборной программой 2008 года, по ссылке выше и по тексту ниже. По пунктам. Что сделано, что не сделано, и почему не сделано. Цена его слова – не ноль. Она отрицательна. Пустозвон, балабол, член ОПГ, государственный и военный преступник, обманщик, лжец.

Предвыборная программа Дмитрия Медведева
26.02.2008

В основе политики государства должен лежать принцип «свобода лучше, чем несвобода». Речь идет о свободе во всех ее проявлениях: о личной свободе, об экономической свободе, о свободе самовыражения.

Важно последовательно работать над улучшением законодательства. На ближайшие четыре года ключевым приоритетом нашей работы будет обеспечение подлинной независимости судебной системы от исполнительной и законодательной власти. Обеспечение ее профессиональной работы, а также справедливой и равной для всех доступности правосудия.

Защищать реальную независимость средств массовой информации, обеспечивающих обратную связь между обществом в целом и органами власти.

Уважение к частной собственности должно стать одной из основ проводимой государством политики. Бережное отношение к собственности со стороны государства должно быть примером для общества в целом, для каждого гражданина в отдельности.

Экономическая программа на ближайшие четыре года строится на четырех «И»‑ институты, инфраструктура, инновации и инвестиции. Для реализации этих направлений предстоит решить семь задач:

Преодоление правового нигилизма. Особое внимание будет уделено качеству законов и эффективности правоприменения.

Радикальное снижение административных барьеров.

Снижение налогового бремени в целях стимулирования инноваций и частных инвестиций в человеческий капитал.

Построение мощной и самостоятельной финансовой системы, которая в перспективе должна стать одним из столпов финансовой стабильности в мире. Превращение рубля в одну из региональных резервных валют.

Модернизация транспортной и энергетической инфраструктуры. Создание новой телекоммуникационной инфраструктуры будущего.

Пустозвон, балабол, член ОПГ, государственный и военный преступник, обманщик, лжец.

Источник: Свободная Зона http://www.szona.org/slava-rabinovich-vsya-pravda-o-medvedeve/#t20c</i>

/////////////////////////////////////

<i> ФБ<b>

Юрий Богомолов

 </b>  

Поэт Светлов вдруг стал избегать встреч с министром культуры Михайловым. Константин Симонов укорил коллегу: "Ты чего его боишься?" -- "Я боюсь не министра культуры, а культуры министра".

Неужели этот афоризм на все времена?

</i>

『』

<i>

Мы выбираем не случайно

друг друга…Мы встречаем

только тех, кто уже

существует в нашем

подсознании.

</i>

&emsp;  <b>Зигмунд Фрейд </b>

░░░   <i><b> 12 тонкостей русского языка</i></b>

………………………………………………………………………………..

,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,

<i>

Русский — невероятный язык. Одними и теми же словами могут обозначаться совершенно разные вещи и выражаться абсолютно разные эмоции. Что уж говорить о лексических оборотах, которые запросто могут сбить с толку иностранного гражданина.

₰

Как перевести на другие языки, что «очень умный» — не всегда комплимент, «умный очень» — издевка, а «слишком умный» — угроза?

</i>

✿ ♡ ❀ ❃ ❁ ❋ ✾ ♡ ✽

<i> <b> Лидия Либединская</i> </b>

✿ ❀ ♡ ❃ ❁ ❋ ♡ ✾ ✽

Возвращаясь из поездки по Италии, в аэропорту Мальпенза я прошла паспортный контроль и перед тем, как войти в салон самолета, сняла с тележки израильскую газету «Вести». Усевшись в кресло и открыв разворот, я увидела некролог по Лидии Борисовне Либединской, подписанный — спасибо друзьям! — и моим именем тоже.

      

       Справка «Новой»

       Лидия Борисовна Либединская, урожденная Толстая, родилась в 1921-м в Баку, но с трех лет жила в Москве. Тогда же, в 1924-м, и случился ее литературный дебют: сказку, сочиненную трехлетней девочкой, напечатала «Вечерка».

       Впрочем, призванием Лидии Борисовны стала не художественная, а документальная проза: литературовед, исследователь, она писала о Блоке и декабристах, о Горьком и Герцене, о своих современниках (первая книга воспоминаний «Зеленая лампа» вышла еще в 66-м) — ведь судьба сводила ее с Крученых, Пастернаком, Ахматовой, Цветаевой, Михаилом Светловым и множеством других «главных людей эпохи».

       Отец Лидии Борисовны был из графского рода Толстых; впрочем, о своем родстве с великим писателем и вообще об аристократическом происхождении она упоминала нечасто. Не из страха (хотя в 37-м году отца, работника Госплана, репрессировали) — она и в новые времена отказалась войти в дворянское собрание.

       Вообще Лидия Борисовна, прожившая долгую и трудную жизнь, мать пятерых детей (внуков — 14, правнуков — 20), до последних дней сохранявшая острый ум, отточенный юмор и необычайную живость, была чужда любого пафоса. Ее не стало в мае 2006-го.

      

       Вдох застрял у меня в горле. Видимо, почувствовав мое внезапное оцепенение, сидевшая рядом подруга заглянула в газету, прочитала слово «скоропостижно», ахнула (она была знакома с Либединской)… и вдруг сказала: «Счастливая!» — у подруги мама уже полгода умирала в больнице, подключенная к медаппаратуре.

       Затем всю дорогу я смотрела на облака, вспоминая, что каких-нибудь несколько недель назад мы все сидели за столом у нас дома, в Маале-Адумим, и я любовалась сидящей напротив нарядной, элегантной, как обычно, Лидией Борисовной, а позже, помогая убирать посуду, мой муж повторял: «Восемьдесят пять лет! Какая острая память, какой взгляд ясный, какой великолепный юмор… Вот счастливая!».

       В ней действительно в первую очередь поражали удивительная ясность мысли, сочетание доброжелательности с независимостью и абсолютной внутренней свободой.

       Никогда не видела ее ворчащей, раздраженной, обозленной на что-то или кого-то.

       Знаменитая, уже растиражированная фраза Либединской: «Пока мы злимся на жизнь, она проходит».

       Однажды я услышала от нее:

       — Моя бабушка говорила: «В молодости надо делать то, что хочется, а в старости НЕ делать того, чего НЕ хочется». И еще она говорила: «Запомни три НЕ: НЕ бояться, НЕ завидовать, НЕ ревновать. И ты всю жизнь будешь счастлива»…

       Думаю, Лидия Борисовна Либединская, урожденная Толстая, была счастливым человеком.

       Причем бабушкиному завету «не бояться» часто следовала в буквальном смысле слова.

       — Лидия Борисовна! — восклицала я в очередной раз, обнаружив, что дверь квартиры не заперта. — Вы что, хотите, чтобы вас ограбили?!

       Она невозмутимо отвечала: «Пусть лучше один раз ограбят, чем всю жизнь трястись от страха».

       А когда однажды ей позвонил из Переделкина сосед по даче, траурным голосом сообщив, что ночью Либединских, взломав дверь, ограбили, она воскликнула: «Очень удачно, а то я как раз ключи от дачи потеряла…».

       Мне повезло довольно тесно общаться с Лидией Борисовной Либединской в те три года, с 2000 по 2003-й, когда я работала в Москве. И после каждой встречи я с восхищением думала, что вот от такой бы старости не отказалась: истинная женщина до мельчайших деталей, Лидия Борисовна всегда выглядела так, словно именно сегодня ее должны были чествовать в самом престижном зале столицы. Бус, колец, серег и прочей бижутерии ко всем нарядам у нее было не меньше, чем у какой-нибудь голливудской дивы, разве что не бриллиантов и изумрудов, а любимых ею полудрагоценных уральских самоцветов в серебре, львиную долю которых она покупала в лавочке рядом с домом, в Лаврушинском.

       Вообще тратила деньги со вкусом и удовольствием. Зять, Игорь Губерман, говорил бывало: «Моя теща ходит со скоростью ста шекелей в час», — это, разумеется, измерение скорости на те зимние месяцы, когда Лидия Борисовна оказывалась в Иерусалиме, где живут две дочери и целый отряд внуков и правнуков.

       Она вообще любила и понимала толк в красивых вещах, не обязательно дорогих, и дарить любила, и как-то всегда подарок приходился в самое яблочко. Я сейчас хожу по дому и то и дело натыкаюсь на подарки Лидии Борисовны, ставшие любимыми обиходными вещами, привычными глазу и руке.

       Однажды она уехала вот так, на зимние месяцы, в Израиль, и в Москве стало пустовато. Я с работы позвонила в Иерусалим. Взял трубку Игорь.

       — Как там моя Л.Б.? — спросила я. — Вы ее не обижаете?

       — Кто ж ее может обидеть, — сказал он. — Здесь вокруг нее три дочери — Тата, Лола и Ниночка. Я их вожу по всей стране с утра до вечера. И всем говорю, что у меня сейчас не машина, а Малый театр: сразу «Три сестры» и «Гроза».

       И мы одновременно рассмеялись — неугомонность и страсть к путешествиям и поездкам «тещеньки» была общеизвестна. Обожала разъезжать по Израилю. В Иерусалиме, просыпаясь по утрам, спрашивала: «Ну, куда сегодня едем?».

       Домашние старались украсить ее «курортные зимы» поездками, встречами, интересным гостеванием… Как-то Игорь договорился о вечере Либединской в одном из хостелей в Иерусалиме — это муниципальные дома для пожилых репатриантов. Лидия Борисовна с успехом выступила, ей вручили небольшой гонорар. Она была чрезвычайно довольна. По пути к машине споткнулась о бордюр тротуара — но обошлось, не упала! — и спокойно сказала: «Глупо, имея такие деньги в кармане, ломать шейку бедра».

       У меня нет ни малейшего сомнения, что гонорар был потрачен тут же на какую-нибудь восхитительную чепуху — подарки, сувениры, какие-нибудь бусы, кольца для салфеток…

      

       В отрочестве в музыкальной школе я училась у строгой учительницы, одинокой и суровой старой девы, — она славилась не слишком церемонными педагогическими приемами. Чувствительно тыча острым пальцем мне между тощих лопаток, покрикивала: «Сидишь, как корова! Держи спину! От манеры держать спину зависит манера игры!».

       Почему я вспомнила ее сейчас, когда пишу о Либединской?

       Потому что в присутствии Лидии Борисовны я неизменно внутренне как-то подбиралась, внимательнее следила за произнесенными словами, ясно ощущая, что от манеры «держать спину» зависит манера жить.

       Я никогда не вела дневников и вообще чужда всякой «архивности», всякой заботе о конспектировании прожитых дней, но иногда после встреч с друзьями записываю обрывки диалогов, шутки, какие-то детали — обычная скопидомская писательская работа, когда не можешь позволить, чтоб и колосок упал с твоей телеги… На днях, неотвязно думая о Лидии Борисовне, перетрясла манатки, переворошила закрома… Там есть несколько записей о Либединской, сделанных бегло, почти конспективно, впрок — чтобы не забыть, не растерять. Все без обозначения дат… Как правило, впоследствии, в работе, такое сырье претерпевает значительные изменения, литературно преображается, выстраивается пословно-повзводно, чтобы занять необходимое, точное, свое место в каком-нибудь рассказе, романе или эссе…

       Но именно эти записи — летучие, вневременные — мне вдруг захотелось оставить в том виде, как они записывались: на ночь глядя, после застолья, не всегда на трезвую голову, под живым «гудящим» впечатлением от общего разговора…

      

       Вот эти записи.

<i>

       «…Вечер у нас дома с художником Борисом Жутовским и Л. Б. Они перемывают кости знакомым — остроумно, изящно и без той дозы яда, которая делает разговор сплетней. Впрочем, рассуждая о судьбе писателя N., касаются его жены, якобы страшной стервы, отравившей ему жизнь, отвадившей друзей от дома… наперебой вспоминают еще какую-нибудь невообразимую историю, связанную с этой дамочкой. Я некоторое время завороженно слушаю двух блестящих рассказчиков и наконец вслух замечаю, что бабенка-то, по всему видать, редкий экземпляр…

       На что графиня Толстая уверенно отвечает: да что вы, таких навалом!

       Чуть позже она просит «стаканчик воды, можно из-под крана». Я ахаю и принимаюсь перечислять ужасы про сырую московскую воду, рассказанные недавно одним микробиологом. На что Л. Б. невозмутимо замечает: «Не понимаю, чем вареные микробы лучше сырых…».

       «Сначала говорили о том, что сейчас принято среди интеллигенции ругать колоссальное строительство в Москве, помпезность, безвкусицу архитектуры.

       — А мне нравится, — сказала Лидия Борисовна. — Я люблю размах! Москва такая красавица: чисто, освещение роскошное… Это все любители обшарпанных стен и поэтических развалин тоскуют по помойкам…

       И стала говорить о прочитанной только что книге воспоминаний Александра Леонидовича Пастернака, брата поэта. Тот в двадцатые годы приехал в Берлин к родителям и был потрясен комфортабельностью быта: бесшумностью газа, теплом, светом, уютом…

       — Это как раз в те годы, когда в России была полнейшая разруха, керосинки, примусы…

       — Но ведь до революции, до всего этого кошмара… — попыталась возразить я.

       — И до революции было то же самое, — сказала Л. Б. — Но до революции была прислуга. Что касается двадцатых годов, я их прекрасно помню, эти проклятые двадцатые годы. Совершенно невозможное существование!

       Вот чего в ней нет — поэтизирования «своего времени». На историю страны и людей смотрит совершенно трезвыми и порой беспощадными глазами. Графинюшка, как называют ее друзья, — ей незачем заискивать перед родиной. Поэтому она во все времена тут уместна и везде «своя»…

       Любопытная байка из третьих рук: однажды в ЦДЛ к столику, за которым Л.Б. сидела с друзьями, подвалил пьяный писатель-«почвенник» и прочувствованно проговорил:

       — Лидия Борисовна, вы же русская графиня, как вы можете якшаться со всем этим сбродом инородцев… Ваше место рядом с нами, русскими писателями, ведь ваши предки… и наши предки…

       На что графиня якобы оборвала: «Милейший, мои предки ваших предков на конюшне секли…».

       (Странно, что я так и не удосужилась подтвердить подлинность случая у самой Графинюшки… Но точность реакции и ее неповторимая интонация — весьма достоверны.)».

      

       «…Приехал в Москву Губерман, тут как раз и Михаил Вайскопф оказался. Мы собрались у нас, Игорь пришел с Лидией Борисовной, позже забежал Виктор Шендерович с Милой… И получился чудный веселый вечер. Много хохотали — за столом-то все сидели первоклассные рассказчики.

       Невозможно вспомнить все, о чем говорили. Но вот — о диктаторах, в частности, о Чаушеску.

       При каких обстоятельствах его расстреляли.

       Лидия Борисовна возмущенно сказала:

       — Самое ужасное то, что им с женой перед смертью мерили давление. Какой-то сюрреализм! Ну зачем, зачем им мерили давление?!

       Вайскопф обронил:

       — Проверяли — выдержат ли расстрел.

       Все захохотали, а Шендерович вообще смеялся как безумный и заявил, что завтра едет в Тверь выступать и на выступлении обязательно опробует эту шутку».

      

       «…Когда я организовываю очередной семинар на темы культуры, общества, толерантности или еще чего-нибудь эдакого, я всегда приглашаю Лидию Борисовну. Прошу выступить, сказать «что-нибудь». Даже если это касается какого-нибудь специального вопроса, например, по изобразительному искусству. И вот что поразительно: она никогда не выступает «просто так», для зачина.

       Все, что она говорит, убедительно, точно, интересно и касается сегодняшнего дня в самом животрепещущем смысле слова. Дал же Господь ясность и масштабность ума! — толстовские гены.

       По дороге на Истру я рассказываю про наш вчерашний потоп (прорвало батарею парового отопления), как мы полночи боролись со стихией, благо в гостях очень кстати оказался приятель из Америки, в советском прошлом инженер-механик…

       Лидия Борисовна на это:

       — Скажите спасибо, что у вас воду прорвало, а не чего другого. У меня однажды прорвало канализацию, я думала, что сойду с ума. Хорошо, что за столько лет советской власти нас приучили жить в говне… а то бы даже и не знаю как справилась…

       Когда на другой день вечером возвращаемся, я помогаю ей подняться по ступеням к двери в парадное, входим, она осматривается и говорит деловито:

       — Как тут намусорено! Надо бы завтра подмести.

       Я пораженно:

       — Лидия Борисовна! Неужели, кроме вас, некому в парадном подметать!

       Она спокойно и удивленно:

       — Ну а что такого… У меня есть большая хорошая метла… Завтра и подмету…».

      

       «…В гостях у нас Л.Б. с друзьями из Израиля — симпатичной супружеской парой. На звонок я открываю дверь и, как всегда, искренне ахаю — какая она красивая! Лицо ясное, гладкое. Глаза карие и спокойные.

       Одета, как всегда, продуманно — «в цвет», с украшениями. Сегодня это кораллы.

       Я помогаю снять пальто и замечаю, что этого пальто еще не видела.

       — А оно новое. Купила его вчера за три минуты. Ошиблась остановкой, надо было вернуться и пройти сквозным проходом на соседнюю улицу. Я вошла, а в проходе оказался магазин. И это пальто прямо так и висело. Я надела и сразу купила. Так и вышла. Сейчас в Москве удобно от слежки уходить: входишь в одни двери в старом пальто, выходишь в другие — в новом…

       Заговорили о художнике Е., которому исполнилось 102 года. Его показывали в телевизионной передаче: вполне бодрый старик, сообщил, что по утрам приседает по 400 раз. Напоследок даже проделал несколько танцевальных па перед ошеломленными ведущими.

       Лидия Борисовна усмехнулась и вспомнила, что именно Е. рассказывал: в первые годы НЭПа бойко продавались футляры для ножичков, на которых был изображен Карл Маркс, идущий за плугом. Картинка подписана: «Основоположник марксизма пахает».

       Боря сказал:

       — Но какова энергия! Каждый день он приседает 400 раз.

       — Может, 4 раза? — усомнилась я.

       — Все врет, — заявила Л.Б. — Всю жизнь врал.

      

       …Поздно вечером стали расходиться, Боря предложил, что пойдет пригонит такси. Л.Б. сказала, что у нее есть знакомый таксист Володя, который стоит с машиной обычно где-то на Ордынке. Сначала он подвозил ее несколько вечеров подряд, так случайно получилось.

       Л.Б.: «Он, вероятно, подумал — вот сумасшедшая бабка с клюкой, все время куда-то шляется сегодня в ВТО, завтра в ресторан, послезавтра в ЦДЛ… Потом познакомились ближе. Он дал номер своего мобильного, и я, если задерживаюсь где-то допоздна, звоню ему и вызываю. И он приезжает…».

       Она стояла в прихожей в новом пальто молодежного покроя с лихими какими-то крыльями: маленькая, сутулая, с лукавым молодым лицом…

       Недавно я подумала: а знал ли таксист Володя, кого возил? И понял ли, что «сумасшедшая бабка с клюкой» больше не позвонит? Или удивляется: мол, куда пропала — и ждет звонка до сих пор?

       Она вернулась из очередной поездки с группой писателей по Сицилии. Выглядела очень довольной, говорила, что усталость приятная… Достала из чемодана сувениры, безделушки, всякую «красоту», которую так всегда любила, расставила по полочкам, любовалась… Сказала дочери Лоле: «Завтра меня не будите, завтра буду долго спать…».

       Когда назавтра, отперев своим ключом дверь, дочь вошла в квартиру в Лаврушинском, она уже на пороге ощутила пронзительную, особую тишину и — пустоту…

       Уютно горела лампа… Видно, перед тем как заснуть навсегда, Лидия Борисовна Либединская читала… На обложке книги, которая легко выпала из ее руки, было помещено стихотворение Александры Истогиной».

      

       И стихотворение, и высота ситуации заслуживают того, чтобы привести здесь эти строки целиком:

      

       «Когда мой дух растает

       В рассветной тишине,

       И новый день настанет,

       Забудьте обо мне.

      

       Угасла с жизнью дружба,

       И не скорблю о ней.

       И памяти не нужно.

       Забудьте обо мне.

      

       Кого легко любила,

       Сгорели, как в огне.

       Наш новый дом — могила.

       Забудьте обо мне.

      

       Простите, не взыщите,

       Но даже и во сне

       Не надо, не ищите.

       Забудьте обо мне…».

      

      <b>  Дина РУБИНА, </b>  обозреватель «Новой»

       07.08.2006</i>

http://2006.novayagazeta.ru/nomer/2006/59n/n59n-s37.shtml

❤

❤