<i><b>

✑ Крылатые слова. И выражения тоже крылатые. ✈

</i></b>

<i>

СтароеЪ, староеЪ… и не только московскоеЪ

</i>

<b>

❏    Литературная обойма

</b>

<i>

Из фельетона «На зеленой садовой скамейке» советских писателей Ильи Ильфа и Евгения Петрова. Диалог между двумя литераторами, один из которых недоумевает, почему в критических обзорах всегда называются имена одних и тех же писателей, как будто других вовсе нет:

«— Товарищ, есть вещь, которая меня злит. Это литературная обойма.

— Что, что?

— Ну, знаете, как револьверная обойма. Входит семь патронов — и больше ни одного не впихнете. Так и в критических обзорах. Есть несколько фамилий, всегда они стоят в скобках и всегда вместе. Ленинградская обойма — это Тихонов, Слонимский, Федин, Либединский. Московская —Леонов, Шагинян, Панферов, Фадеев».

После публикации фельетона — это выражение прочно вошло в русский язык советского периода как отражение реалий литературно-художественной жизни в СССР. История этого выражения была исследована литературоведом Л. И. Скворцовой, опубликовавшей статью «Обойма» в журнале «Вопросы культуры речи» (IV., М. АН СССР, 1963).

Иносказательно: о нескольких популярных, известных писателях, которые, как принято считать, и есть вся литература страны (неодобрительное, ироничное).

</i>

•••

<b>

❏   Ловцы душ

 </b>

<i>

В оригинале: Ловцы человеков.

Из Библии. В Новом завете, в Евангелии от Матфея приведены слова, сказанные Иисусом двум рыбакам — будущим апостолам Петру и Андрею (гл. 4, ст. 18-19): «Проходя же близ моря Галилейского, Он увидел двух братьев: Симона, называемого Петром, и Андрея, брата его, закидывающих сети в море, ибо они были рыболовы, и говорит им: идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков».

Смысл выражения, которое широко вошло в литературную речь: это человек, «уловляющий души человеческие», завоевывающий сердца и умы, вербующий себе сторонников и т.д.

Например, в рассказе английского писателя Гилберта Кийта Честертона «Странные шаги» его главный герой — пастор Браун, найдя украденное столовое серебро клуба «Двенадцать верных рыболовов», говорит членам этого клуба:

«...Вот ваши серебряные рыбы. Видите, вы все же выловили их. А я — ловец человеков.

—        Так вы поймали вора? — хмурясь, спросил полковник.

Отец Браун в упор посмотрел на его недовольное, суровое лицо.

—        Да, я поймал его, — сказал он, — поймал невидимым крючком на невидимой леске, такой длинной, что он может уйти на край света и все же вернется, как только я потяну».

Позже это выражение дало рождение другому — «ловцы душ», которое имеет обычно негативное значение и употребляется применительно к тем, кто пытается посредством различных психологических приемов, подчинить окружающих, превратить их в слепые, послушные орудия своей воли и т. д. (имеются в виду лидеры тоталитарных сект и прочие манипуляторы человеческим сознанием).

</i>

•••

<b>

❏   Летучий голландец

</b>

<i>

В основе выражения — голландская легенда о моряке, который в сильную бурю поклялся во что бы то ни стало обогнуть мыс, лежавший на его пути, хотя бы для этого ему потребовалась целая вечность. Небеса услышали его и наказали за гордыню: этот моряк был обречен вечно скитаться по морям на своем корабле, и нигде и никогда не пристать к берегу.

Вероятно, эта легенда родилась в эпоху великих географических открытий, а исторической канвой для нее послужила экспедиция португальского капитана Васко да Гамы, который первым из европейцев в 1497 г. смог обогнуть мыс Доброй Надежды (южная оконечность Африки).

Широкую известность легенда получила благодаря немецкому поэту Генриху Гейне, который использовал ее в своем творчестве. В 1843 г. на эту же тему написал оперу «Летучий голландец» немецкий композитор Рихард Вагнер.

Иносказательно: о непоседах-путешественниках (шутливо-иронически).

       </i>

<i><b>

░    Добровольный крест

</i></b>

▤ ▰ ▦ ▱ ▧ ▰ ▨ ▱ ▩ ▰ ▤ ▰ ▦ ▱ ▧ ▰ ▨ ▱ ▩ ▰ ▤ ▰ ▦ ▱ ▧ ▰ ▨ ▱ ▩ ▰ ▤ ▰ ▦ ▱ ▧ ▰ ▨ ▱ ▩

<i>

Когда аплодисменты стихли, женский голос крикнул: «Автора!» В другом конце зала раздался смех. Он меня обидел, нетрудно было догадаться, почему засмеялись: шел «Дон Жуан» Байрона. Публика, однако, поняла смысл возгласа, и другие закричали: «Автора!» Николай Павлович Акимов вышел на сцену со своими актерами, еще раз пожал руку Воропаеву, который играл заглавного героя, и подступил к самому краю подмостков.

Ему навстречу встала женщина в длинном черном платье, похожем на монашеское одеяние, — она сидела в первом ряду и теперь, повинуясь жесту Акимова, поднялась на сцену и стала рядом с ним; сутулая, безнадежно усталая, она смущенно глядела куда-то в сторону. Аплодисменты усилились, несколько зрителей встали, и вслед за ними поднялся весь партер — хлопали стоя. Вдруг, мгновенно, воцарилась тишина: зал увидел, как женщина в черном, покачнувшись, стала опускаться — если бы Акимов ее не поддержал, она бы упала.

Ее унесли — это был инфаркт. Догадывалась ли публика, собравшаяся на генеральную репетицию акимовского спектакля «Дон Жуан», о происхождении пьесы? Был ли возглас «Автора!» всего лишь непосредственной эмоциональной репликой или женщина, первой выкрикнувшая это многозначительное слово, знала историю, которую я собираюсь рассказать?

✤✦∴✦✤

Татьяна Григорьевна Гнедич, праправнучатая племянница переводчика «Илиа-ды», училась в начале тридцатых годов в аспирантуре филологического факультета Ленинградского университета; занималась она английской литературой XVII века и была ею настолько увлечена, что ничего не замечала вокруг. А в это время происходили чистки, из университета прогоняли «врагов»; вчера формалистов, сегодня вульгарных социологов, и всегда — дворян, буржуазных интеллигентов, уклонистов и воображаемых троцкистов. Татьяна Гнедич с головой уходила в творчество елизаветинских поэтов, ни о чем ином знать не желая.

Ее, однако, вернули к реальности, на каком-то собрании обвинив в том, что она скрывает свое дворянское происхождение. На собрании ее, конечно, не было — узнав о нем, она громко выразила недоумение: могла ли она скрывать свое дворянство? Ведь ее фамилия Гнедич; с допушкинских времен известно, что Гнедичи — дворяне старинного рода. Тогда ее исключили из университета за то, что она «кичится дворянским происхождением».

Действительность была абсурдна и не скрывала этого. Единственным оружием в руках ее жертв — в сущности, беспомощных — был именно этот абсурд; он мог погубить, но мог, если повезет, спасти. Татьяна Гнедич где-то сумела доказать, что эти два обвинения взаимоисключающие — она не скрывала и не кичилась; ее восстановили. Она преподавала, переводила английских поэтов, писала стихи акмеистического толка, даже стала переводить русских поэтов на английский.

✤✦∴✦✤

Мы жили с нею в одном доме — это был знаменитый в Петербурге, потом Петрограде и Ленинграде дом «собственных квартир» на Каменноостровском (позднее — Кировском) проспекте, 73/75. В этом огромном здании, облицованном гранитом и возвышавшемся у самых Островов, жили видные деятели российской культуры: историк Н.Ф. Платонов, литературовед В.А. Десницкий, поэт и переводчик М.Л. Лозинский.

Случилось так, что я в этом доме родился — мой отец владел в нем квартирой № 2, но позднее я оказался в нем случайно; нам, только что поженившимся, досталась на время комната отчима моей молодой жены — в большой коммунальной квартире. Татьяна Григорьевна Гнедич жила вдвоем с матерью в еще более коммунальной квартире, по другой лестнице — в комнате, пропахшей нафталином и, кажется, лавандой, заваленной книгами и старинными фотографиями, уставленной ветхой, покрытой самоткаными ковриками мебелью. Сюда я приходил заниматься с Татьяной Григорьевной английским; в обмен я читал с ней французские стихи, которые, впрочем, она и без моей помощи понимала вполне хорошо.

Началась война. Я окончил университет, мы с женой уехали в город Киров, а потом — в армию, на Карельский фронт. О Гнедич мы знали, что перед самой войной она вместе с матерью переехала в деревянный особнячок на Каменном Острове. Потом, уже на фронте, нам стало известно, что в блокаду умерла ее мать, дом сгорел, она оказалась переводчицей в армии, в Штабе партизанского движения. Иногда от нее приходили письма — часто стихи, потом она исчезла. Исчезла надолго. Никаких сведений ниоткуда не поступало. Я пытался наводить справки — Татьяна Гнедич как сквозь землю провалилась.

✤✦∴✦✤

После войны мы с женой оказались в той же квартире, в доме 73/75. Прежнего населения не осталось: почти все умерли в блокаду. Лишь изредка встречались чудом уцелевшие старорежимные дамы в шляпках с вуалью. Однажды — дело было, кажется, в 1948 году — за мной пришли из квартиры 24; просил зайти Лозинский. Такое случалось редко — я побежал. Михаил Леонидович усадил меня рядом, на диванчик и, старательно понижая свой низкий голос, прохрипел:

«Мне прислали из Большого дома рукопись Татьяны Григорьевны Гнедич. Помните ли вы ее?» Из Большого дома, с Литейного, из государственной безопасности? (Лозинский по старой памяти говорил то ЧК, то ГПУ.) Что же это? Чего они хотят от вас? «Это, — продолжал Лозинский, — перевод поэмы Байрона «Дон Жуан». Полный перевод. Понимаете? Полный. Октавами, прекрасными классическими октавами. Все семнадцать тысяч строк. Огромный том первоклассных стихов. И знаете, зачем они прислали? На отзыв. Большому дому понадобился мой отзыв на перевод «Дон Жуана» Байрона».

▤ ▰ ▦      Продолжение следует….

  ▤ ▰ ▦     http://www.novayagazeta.ru/apps/gulag/48193.html

▤ ▰ ▦    Картинки и фотографии

</i>

☺  ☺  ☺  ☺  ☺  ☺  ☺  ☺  ☺  ☺  ☺  ☺

☻      ☻     ☻     ☻     ☻     ☻     ☻     ☻

<i><b>

Станислав Ежи Лец…. И ни слова больше….Ъ Ъ Ъ

</i></b>

ஃ   ৩  ஃ   ৩  ஃ  ৩  ஃ   ৩  ஃ  ৩  ஃ  ৩ ஃ  ৩ ஃ  ৩  ஃ  ৩  ஃ    ৩  ஃ   ৩  ஃ  ৩  ஃ   ৩  ஃ  ৩  ஃ

<i>

 ܐ    Вы думаете, этот автор мало чего достиг? Да ведь он снизил общий уровень.

ܐ     Ни с какой точки зрения нельзя быть слепым.

ܐ     Брось первый камень, а то тебя назовут эпигоном.

ܐ    Иуды тоже научились носить кресты.

ܐ     Иногда юморист впадает в отчаяние: ему не удается быть смешнее, чем пафос других.

</i>

ৣ  ৩  ৩ ৩

ஃ

৩

<i><b>Имена московских улиц </i></b>

▱ ෴ ▱ ෴ ▱ ෴ ▱ ෴ ▱ ෴ ▱ ෴ ▱ ෴ ▱ ෴ ▱ ෴ ▱

☗ ☗ ♖☗  ۩ ⌂ ⌂ ۩

   ☗♜♖♜♖⌂⌂

<i>

Начиная со средних веков, Москва имела черты резкого разделения проживания населения по сословиям и профессиональной принадлежности. Это отразилось в названиях многочисленных улочек и переулков Первопрестольной.

♨

<b>

Хрущевский переулок

</b>

Хрущевский переулок в Москве находится в Центральном округе столицы района «Хамовники». Является сквозным проездом между Гагаринским переулком и улицей Пречистенка.

Протяженность - порядка 170 метров.

Ближайшая станция метрополитена - Кропоткинская.

Происхождение названия и история Хрущевского переулка

Первое известное название нынешнего Хрущевского переулка - Зиновьевский. Топоним связан с домовладельцем Зиновьевым, служившим советником в ведомстве Судного приказа и который проживал здесь еще в первой половине восемнадцатого века.

Затем, переулок переименовали в Барятинский по фамилии князей Барятинских, городская усадьба которых находилась на углу с улицей Пречистенка. Название сохранялось вплоть до 1812 года.

♨

♨

После страшного пожара времен наполеоновского захвата Москвы, место под бывшей усадьбой Барятинских выкупает А.П. Хрущев. Он выстраивает здесь роскошный особняк, который до сих пор представляет собой памятник архитектуры.

С момента заселения А.П. Хрущева эта московская улочка получила новое название - Хрущевский переулок.

С 1961 года история Хрущевского переулка связана с Государственным музеем имени А.С. Пушкина, залы которого разместились в усадьбе А.П. Хрущева.

В переулке расположено представительство иностранного государства - посольство Люксембурга.

Продолжение следует…

♨   http://progulkipomoskve.ru/index/dom_i_ulicy_moskvy/0-4

</i>                                                    

<i><b> Преданья старины… </i></b>

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

<i><b>

Торговая империя Елисеевых

</i></b>

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

<i>

 Трудно найти человека, который не знал бы, не слышал бы о самом “вкусном” в стране магазине с ласкающим слух именем  -    “Елисеевский”. С детства, с начала 70-х, помню этот совершенно фантастический аромат кофе, шоколада, чего-то ещё очень вкусного…    

             

И конечно, все знали, что именуется этот дворец (магазином его назвать язык не поворачивается) в честь бывшего хозяина  -      купца Елисеева, а официально он называется Гастроном №1. (Скажите, а почему бы не назвать Эрмитаж музеем №1?)         

                             

А знаете ли вы, что к моменту национализации (экспроприации) фирма “Братья Елисеевы” имела славную вековую историю?

Впрочем, и у Гастронома №1 была своя громкая история – его директора Юрия Соколова за хищения в особо крупных размерах,  приговорили к высшей мере. Очень показательно!

Но, вернёмся к истокам. Оказывается, знаменитый на всю Россию “Елисеевский” магазин вполне мог бы называться иначе – “Касаткинский”, если бы не любовь сыновей к своему батюшке, который своим примером и наставлениями научил их трудолюбию   и тем вывел в люди. В прославление не подлинной своей фамилии – Касаткины, а имени батюшки они назвали основанное ими дело по общему отчеству: “Товарищество братьев Елисеевых”. А внуки закрепили дедово имя в памяти России, передав через полвека — это название двум магазинам, самым роскошным во всем государстве и похожим, как братья-близнецы, –  в Санкт-Петербурге и Москве. И третьему – в Киеве…                                                                                                                                                                            

                                                                              

Все началось с графа Шереметева. Его крепостными были Касаткины, а глава семейства Пётр Елисеевич Касаткин работал у графа садовником. Согласно легенде, известный экстравагантными поступками граф Шереметев, поражённый свежей земляникой,  принесённой умелым садовником в зимнюю стужу, воскликнул: “Проси чего хочешь!”                                                                                             

Так Пётр Елисеевич Касаткин получил вольную, и начал удивительную, головокружительную карьеру, которую подхватили  его родственники – брат Григорий, сыновья…                                                             

Торговля шла в гору, апельсины, заморские фрукты, табак, и Пётр Елисеевич, оставив Григория на хозяйстве, уезжает в далёкую Испанию, потом в Португалию, на остром Мадейра. Там он развивает кипучую деятельность, изучает технологию приготовления вина, открывает склады, и налаживает поставки самого лучшего вина прямо в Петербург.                                   

Фирма процветает, и вдруг…умирает не дожив до 50 лет в 1825 году.

Но, дело развивается, и главенствующая роль переходит к его среднему сыну Григорию Петровичу.

В 1873 году, когда во главе всех дел стоял Григорий Петрович (уже действительный статский советник и гласный городской Думы), он представил в Вене свою коллекцию вин и получил почетный диплом, в Лондоне – Золотую медаль.                                          

А продолжателем славных дел уже становится сын Григория Петровича – Григорий Григорьевич Елисеев.

Именно при нём фирма достигла апогея в своём развитии, именно он открыл этот самый-самый знаменитый магазин на Тверской,  и именно он стал последним владельцем знаменитой компании…                                              

К 100-летию основания вышел фото-буклет с очень красноречивыми снимками.

И вот наступил погожий летний день 1901 года, на который был назначен торжественный молебен в честь открытия                                                             

“Магазина Елисеева и погреба русских и иностранных вин”. К утру разобрали деревянный ящик, и преисполненная любопытства                                                           

публика ахнула, увидав великолепный фасад, а через огромные блистающие чистотой окна – роскошную внутреннюю отделку магазина:

высокий, в два этажа, зал, свисающие с потолка великолепные хрустальные люстры, потолок и стены, отделанные сказочным декором.                     

Магазин действительно словно бы явился из “1001 ночи”.

Среди тех, кто вошёл в царство гурманов через устланный коврами Козицкий переулок, была вся московская знать во главе  с военным генерал-губернатором (сыном императора Александра II) Великим князем Сергеем Александровичем с супругой,  гласные городской Думы. Разнообразие винных, гастрономических, колониальных товаров не поддавалось описанию. Обо всём можно было узнать у галантных приказчиков, почтительно отвечавших на всевозможные вопросы покупателей.                                                                                                                                                                         

Сортов кофе было так много, что москвичи терялись, какой кофе покупать – аравийский или абиссинский, вест-индский или мексиканский. Приказчики склонялись к тому, что ароматнее всего кофе из Южной Америки или, по крайней мере, из Центральной.                                                                                          

Тогда в России кофе пили немногие. На одного жителя приходилось едва ли сто граммов в год, в Англии в ту пору пили в пять раз   больше, но вот кто действительно тогда наслаждался ароматным напитком, так это голландцы – в 81 раз больше, чем россияне.                                    

В России был популярен чай. И Елисеевский магазин предлагал богатейший выбор чаев из Китая, Японии, Индии, Цейлона.                                                   

Тонкие знатоки предпочитали покупать у “Елисеева” чай с Явы.

Сложный букет ароматов Елисеевского магазина создавали пряности: в самом пахучем уголке его гнездились прекрасные склянки с ванилью, гвоздикой, кардамоном, шафраном, корицей, мускатным орехом…     

Очень высоко ценили покупатели сырный отдел. В любое время года выбор разнообразных сыров казался безграничным.                                                        

Твёрдые – швейцарский, честер, эментальский, эдамский и, конечно, итальянский “гранитный” пармезан. Еще более разнообразным     представал прилавок мягкого сыра: на непромокаемом пергаменте лежали в соседстве “жидкий” бри, невшатель, лимбургский, эдамер, шахтель…         

 (Кстати, его заметил Гиляровский, и именно его предпочитала вся богатая Москва.)

Григорий Григорьевич Елисеев открыл москвичам “деревянное масло” (так тогда называлось оливковое).                                                                                    

Оно из Прованса шло через Одессу и Таганрог.  

В трех залах магазина было пять отделов: гастрономический, сверкавший всевозможными бутылками и хрусталем “баккара”, колониальных товаров, бакалея, кондитерский и самый обширный – фруктовый. На редкость аппетитны были кондитерские изделия – большие и малые торты или маленькие “дамские пирожные” (птифуры), которыми хорошо угостить спутницу, проезжая мимо Елисеевского. Этим незаметно завлекали в магазин будущую покупательницу: получив удовольствие от угощения, дама замечала и другие продукты, которые ей внезапно становились необходимыми к своему столу… Пирожные выпекались в собственной пекарне во дворе и словно хранили её тепло. Их не коснулся холод ледника – он хорошо хранит, но вкуса не прибавляет.                                                                                                                                                                                                                                                                        

Десятки сортов колбас изготавливались в своей колбасной тоже во дворе, который когда-то расчистил Малкиель…

    

 Москва оценила и новинку: грибы из Франции – трюфели. Они, конечно, стоили дорого, но очень годились для торжественного обеда.                            

А анчоусы? Таким красивым словом называлась маленькая подкопченная, специального посола рыбка, бурая на спинке, с серебряным брюшком.

Глядя на восторженных людей, по достоинству оценивших его вкус и размах, Григорий Григорьевич спокойно, но многозначительно улыбался, потому что готовился удивить публику чем-то еще более значительным.

У Григория Григорьевича Елисеева было пятеро сыновей, и он гордился ими. А ещё у него была любимица-дочка,  и хранительница очага – мать его детей, жена, Мария Андреевна.                                                

И вдруг в семье разразился скандал. О нём заговорили все, кто знал и не знал Елисеевых. Стряслось великое несчастье.                                                                     

Жена Григория Григорьевича, пятидесятилетняя Мария Андреевна, из рода известных купцов Дурдиных, внезапно покончила жизнь самоубийством – повесилась на собственной косе…

Это случилось 1 октября 1914 года. И все сразу узнали причину: миллионер Елисеев давно тайно любил Веру Федоровну Васильеву,   замужнюю молодую даму (она была моложе Григория Григорьевича почти на двадцать лет). Кто-то донёс сыновьям, слух дошёл  до их матери, и она не перенесла позора.                                                                                         

Выяснилось чудовищное для сыновей обстоятельство: 26 октября, всего через три недели после смерти жены,  Григорий Григорьевич, только что отметивший свое пятидесятилетие, обвенчался в Бахмуте с виновницей семейной трагедии.                                                                                                                                                                           

На этом фоне высочайшее повеление внести в первую, самую почетную, часть Дворянской родословной книги новую жену – Веру Федоровну они восприняли как оскорбление покойной матери. Недавно еще дружная большая семья распалась.                                                                                                                                              

В доме отца осталась жить только младшая – дочь Машенька, которой шел пятнадцатый год.                                                                                                         

Братья поклялись отнять у отца Машу.

Григорий Григорьевич, зная твердый характер сыновей – у него самого был такой же, – нанял телохранителей.                                                                                        

Они сопровождали девочку в гимназию, на прогулках с бонной, сидели в подъезде, прохаживались круглые сутки возле  опустевшего роскошного дома.                                                            

В это время братья составили хитрый план похищения и выполнили его успешно. На повороте улицы, когда Машенька    с надоевшими ей телохранителями возвращалась в экипаже из гимназии домой, произошло столкновение: какой-то лихач, словно слепой, наехал прямо на карету. Охранники только на минуту выскочили из экипажа, чтобы разобраться с наглецом,  как тут же из подъезда дома выскочили нанятые молодцы, подхватили девочку и заперли за собой дверь.

                                                                                                                                                                                                        

Войти в дом никто не имел права – частная собственность. Явилась полиция, а вскоре прибыл и сам Григорий Григорьевич, но и ему, теперь потомственному дворянину, главе всех санкт-петербургских купцов, бессменному гласному городской Думы, человеку со связями в высшем свете, богатому и могущественному, не удалось вернуть свою дочь.

И тут разразилась революция. В 1918 году у Григория Григорьевича отобрали все имущество и, конечно, любимые магазины в Москве, Петрограде, Киеве, шоколадную фабрику “Новая Бавария”… Григорий Григорьевич уехал во Францию.

Он умер в 1949 году в почтенном возрасте – 84-х лет, пережив свою жену на три года. Они похоронены на кладбище Сент-Женевьев-де Буа..

По-разному сложилась жизнь сыновей Григория Елисеева.

Старший, Григорий Григорьевич, стал хирургом. После революции он не покинул Россию, за что и поплатился жизнью:                                                               

после истории с убийством Кирова его вместе с братом Петром Григорьевичем, также оставшимся в России, в 1934 году сослали в Уфу, где в декабре 1937-го арестовали и, осудив по статьям 58-10 и 58-11 (контрреволюционная деятельность и агитация), оперативно расстреляли.                                                                                              

Наиболее удачно сложилась жизнь Сергея Григорьевича. Уже к 1917 году он был известным ученым-японоведом, дипломатом и приват-доцентом Петроградского университета. В 1920 году ему удалось на лодке переплыть из Питера в Финляндию, и приват-доцентом Петроградского университета. В 1920 году ему удалось на лодке переплыть из Питера в Финляндию,   откуда он перебрался сначала во Францию, а потом и в США.                                                                                                                                                                 

А та самая Машенька Елисеева прожила долгую жизнь, и скончалась в конце шестидесятых годов. Её первый муж штабс-капитан Глеб Николаевич Андреев-Твердов был расстрелян большевиками как заложник во второй половине 1918 года.                                                         

Вот так закончилась знаменитая династия Елисеевых, и только имя их по прежнему звучит громко, потому что до сих пор люди, затаив дыхание, заходят в этот сказочный дворец-магазин!

►►  http://www.fresher.ru/2014/02/04/torgovaya-imperiya-eliseevyx/

ПОСМОТРИТЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО!!!

►►  ❐  Картинки и фотографии
http://www.fresher.ru/2014/02/04/torgovaya-imperiya-eliseevyx/

</i>