Интересно о гениях и известных личностях
    ~ °l||l°~ <b>
Кунсткамера </b>~ °l||l°~
<b>
За кулисами МХАТа: Смоктуновский приводил Ефремова в бешенство
Информация взята из – http://7days.ru/stars/privatelife/za-kulisami-mkhata-smoktunovskiy-privodil-efremova-v-beshenstvo.htm#ixzz4K98eFn70
<i>
«Без интриг театр не существовал никогда», — рассказал
бывший завтруппой МХАТа.
</b>
☝☟
<b>
Как
режиссеры шесть дней искали Ефремова
</b>
Работать
во МХАТе было верхом достижения любого советского артиста. Во-первых, там были
очень хорошие ставки. В то время как средняя зарплата в СССР составляла 120
рублей, во МХАТе большинство актеров получали 300, а народные — все 400. У
Ефремова ставка была 450. Как минимум два раза в год театр выезжал в соцстраны
на гастроли. А летом — в гостеприимные республики. Естественно, артистов селили
в лучшей гостинице, а народных и Ефремова, как правило, в личной загородной
резиденции главы республики. И на все лето мы попадали в коммунизм, который для
всей страны еще не наступил. Приходишь утром на завтрак — а там шведский стол,
при виде которого многие теряли контроль над собой и завтракали два-три раза.
Придешь в буфет, а там цены — одна копейка, пять копеек. А продукты — самые
лучшие! Все это располагало к простым житейским радостям, что иной раз заметно
вредило искусству.
Один раз
Ефремова пригласили в поездку по Волге, где был специально организован
мастер-класс. Собрали делегацию из режиссеров соцстран, которые приехали, чтобы
неделю учиться у наследника Станиславского. Ефремов приехал, прошел в каюту… И
больше его не видели шесть дней. На седьмой день Ефремов помылся, побрился и в
белоснежной рубашке и костюме вышел к делегатам, которые уже взяли
организаторов за глотку, требуя вернуть деньги. И за три часа, как мог, провел
им мастер-класс, так что все разговоры о неустойке были пресечены...
Как-то
раз перед гастролями в Киргизии Олег Николаевич собрал труппу и строго
предупредил: «Кто будет выпивать без меры — уволю! Не позорьте звание артистов
МХАТа». Но первым человеком, который нарушил строгий запрет, стал сам Олег
Ефремов. А уж глядя на него, многие расслабились. Партком театра обязан был
реагировать. И поскольку отношения со Степановой у нас были натянутые, козлом
отпущения она выбрала меня. Олег Николаевич по понятной причине не мог прийти
на это собрание — был не в форме. Но он позвонил мне и сказал: «Женя… Тебя
сегодня будут полоскать. Не обращай внимания. Ничего не будет, держись!» Вот за
это я ему благодарен. Он замолвил за меня словечко, и все-таки меня не уволили.
Конечно,
на гастролях были и скучные повинности. Например, посещение местного передового
предприятия. Зато как радовались актеры посещению складов на этих предприятиях!
Уже привыкли, что на банкете артистам раздавались хорошие подарки. Правда, с
этим порой выходили конфузы… Во время банкета в каком-то городе, славящемся
производством хрусталя, актерам раздали свертки. Причем строго по рангу!
Народным — большие хрустальные рога для питья. Заслуженным — хрустальные
наборы. Обычным актерам ничего не дали. Самый большой рог предназначался
Ефремову, но его на том банкете не было. И тогда рог отдали Вячеславу
Невинному. Вячеслав Михайлович был очень смущен. Посидев как дурак с этой
огромной штуковиной, он вдруг встал, наполнил ее доверху водкой и торжественно
выпил под аплодисменты собравшихся. После чего подарок оставил на столе.
Невинный
был совестью театра. Он никогда не имел в постановках Ефремова главных ролей,
но какие-то роли — всегда! Олег Николаевич ценил его за безотказность. Не
всякий, например, согласится играть шута и прыгать с колокольчиками. А Невинный
соглашался на эту маленькую роль без спора и играл так, что весь зал хохотал.
При этом, чудовищно болея, он не позволял себе подводить театр. Говорил: «Когда
я репетирую, я здоров, независимо от самочувствия». Вот такие актеры были
Ефремову нужны.
<b>
Мы были
уверены, что Ефремов с Настей Вертинской поженятся
</b>
Когда
осенью мхатовцы возвращались в Москву, они всегда беспокоились: как распределят
роли в новых постановках? Узнать можно было только одним способом: подойти к
доске объявлений и прочесть список, вывешивать который доводилось мне. Список
давал Ефремов в готовом виде, с актерами он никогда не советовался. Помню, как
назначали Александра Калягина на роль Ленина. Олег Николаевич долго шептался с
автором пьесы Шатровым, советовался с завлитом, со мной… Калягину — ни слова!
Только когда решение приняли, он заслал меня к нему.
Реакция
была ожидаемой: «Вы с ума сошли! Зачем это нужно?» Но Олег вызвал Сашу в свой
кабинет и уговорил. И хотя Калягин с ролью Ленина справился замечательно, с тех
пор он отказывался приходить на личные встречи к главному режиссеру: «Олег
Николаевич любого окрутит, адское обаяние! Я с ним буду вести переговоры
официально». Он стал через секретариат передавать письма Ефремову, в которых
критиковал работу театра. В глаза Ефремову даже ему было трудно что-то сказать.
Единственным
человеком, который мог стукнуть кулаком по ефремовскому столу, была Доронина.
Ей было запросто прийти и заявить: «Дайте мне роли, достойные меня! Я требую!»
Думаю, что если бы другие наши актрисы такое себе позволили, вылетели бы в два
счета. Но к Тане было особое отношение. Может, он чувствовал в ней опасного
врага, который дойдет до папы римского, если что-то не так. А может, все дело в
слабости, которую Ефремов испытывал к красивым женщинам...
Если
Ефремов кем-то из актрис увлекался — она немедленно начинала получать главные
роли. Был период яркого расцвета Вертинской. Их свадьба с Ефремовым считалась
делом решенным. На правах «без пяти минут жены худрука» Настя пользовалась
театральным транспортом и на репетициях вела себя смело. А Олег, в свойственной
ему с женщинами манере, вроде и хотел жениться, да почему-то все тянул...
У Насти
был очень серьезный недостаток в его понимании: она не давала ему спокойно
выпить. Другие женщины обычно либо тихо исчезали, когда у него начинался запой,
как Мирошниченко, либо, как Дорошина, таскали его на себе. Настя же приходила к
нему домой и выливала водку в раковину! Ну не терпела она пьянства! А в
результате Олега снова начали видеть у Дорошиной… Потом взгляд главного
режиссера переместился на Иру Мирошниченко, которая радовала его не только
своей красотой, но и умением приготовить вкусный обед. Для бесприютного Олега
Николаевича, у которого уже много лет не было жены, это было ново и приятно. Но
и за этим свадьбы не последовало...
</i>
__________Oooo_
____oooO__(___)__
___(___)____)_/___
____\_(____(_/____
_____\_)________
