<i><b> Преданья старины… </i></b>

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

<i><b>

Торговая империя Елисеевых

</i></b>

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

<i>

 Трудно найти человека, который не знал бы, не слышал бы о самом “вкусном” в стране магазине с ласкающим слух именем  -    “Елисеевский”. С детства, с начала 70-х, помню этот совершенно фантастический аромат кофе, шоколада, чего-то ещё очень вкусного…    

             

И конечно, все знали, что именуется этот дворец (магазином его назвать язык не поворачивается) в честь бывшего хозяина  -      купца Елисеева, а официально он называется Гастроном №1. (Скажите, а почему бы не назвать Эрмитаж музеем №1?)         

                             

А знаете ли вы, что к моменту национализации (экспроприации) фирма “Братья Елисеевы” имела славную вековую историю?

Впрочем, и у Гастронома №1 была своя громкая история – его директора Юрия Соколова за хищения в особо крупных размерах,  приговорили к высшей мере. Очень показательно!

Но, вернёмся к истокам. Оказывается, знаменитый на всю Россию “Елисеевский” магазин вполне мог бы называться иначе – “Касаткинский”, если бы не любовь сыновей к своему батюшке, который своим примером и наставлениями научил их трудолюбию   и тем вывел в люди. В прославление не подлинной своей фамилии – Касаткины, а имени батюшки они назвали основанное ими дело по общему отчеству: “Товарищество братьев Елисеевых”. А внуки закрепили дедово имя в памяти России, передав через полвека — это название двум магазинам, самым роскошным во всем государстве и похожим, как братья-близнецы, –  в Санкт-Петербурге и Москве. И третьему – в Киеве…                                                                                                                                                                            

                                                                              

Все началось с графа Шереметева. Его крепостными были Касаткины, а глава семейства Пётр Елисеевич Касаткин работал у графа садовником. Согласно легенде, известный экстравагантными поступками граф Шереметев, поражённый свежей земляникой,  принесённой умелым садовником в зимнюю стужу, воскликнул: “Проси чего хочешь!”                                                                                             

Так Пётр Елисеевич Касаткин получил вольную, и начал удивительную, головокружительную карьеру, которую подхватили  его родственники – брат Григорий, сыновья…                                                             

Торговля шла в гору, апельсины, заморские фрукты, табак, и Пётр Елисеевич, оставив Григория на хозяйстве, уезжает в далёкую Испанию, потом в Португалию, на остром Мадейра. Там он развивает кипучую деятельность, изучает технологию приготовления вина, открывает склады, и налаживает поставки самого лучшего вина прямо в Петербург.                                   

Фирма процветает, и вдруг…умирает не дожив до 50 лет в 1825 году.

Но, дело развивается, и главенствующая роль переходит к его среднему сыну Григорию Петровичу.

В 1873 году, когда во главе всех дел стоял Григорий Петрович (уже действительный статский советник и гласный городской Думы), он представил в Вене свою коллекцию вин и получил почетный диплом, в Лондоне – Золотую медаль.                                          

А продолжателем славных дел уже становится сын Григория Петровича – Григорий Григорьевич Елисеев.

Именно при нём фирма достигла апогея в своём развитии, именно он открыл этот самый-самый знаменитый магазин на Тверской,  и именно он стал последним владельцем знаменитой компании…                                              

К 100-летию основания вышел фото-буклет с очень красноречивыми снимками.

И вот наступил погожий летний день 1901 года, на который был назначен торжественный молебен в честь открытия                                                             

“Магазина Елисеева и погреба русских и иностранных вин”. К утру разобрали деревянный ящик, и преисполненная любопытства                                                           

публика ахнула, увидав великолепный фасад, а через огромные блистающие чистотой окна – роскошную внутреннюю отделку магазина:

высокий, в два этажа, зал, свисающие с потолка великолепные хрустальные люстры, потолок и стены, отделанные сказочным декором.                     

Магазин действительно словно бы явился из “1001 ночи”.

Среди тех, кто вошёл в царство гурманов через устланный коврами Козицкий переулок, была вся московская знать во главе  с военным генерал-губернатором (сыном императора Александра II) Великим князем Сергеем Александровичем с супругой,  гласные городской Думы. Разнообразие винных, гастрономических, колониальных товаров не поддавалось описанию. Обо всём можно было узнать у галантных приказчиков, почтительно отвечавших на всевозможные вопросы покупателей.                                                                                                                                                                         

Сортов кофе было так много, что москвичи терялись, какой кофе покупать – аравийский или абиссинский, вест-индский или мексиканский. Приказчики склонялись к тому, что ароматнее всего кофе из Южной Америки или, по крайней мере, из Центральной.                                                                                          

Тогда в России кофе пили немногие. На одного жителя приходилось едва ли сто граммов в год, в Англии в ту пору пили в пять раз   больше, но вот кто действительно тогда наслаждался ароматным напитком, так это голландцы – в 81 раз больше, чем россияне.                                    

В России был популярен чай. И Елисеевский магазин предлагал богатейший выбор чаев из Китая, Японии, Индии, Цейлона.                                                   

Тонкие знатоки предпочитали покупать у “Елисеева” чай с Явы.

Сложный букет ароматов Елисеевского магазина создавали пряности: в самом пахучем уголке его гнездились прекрасные склянки с ванилью, гвоздикой, кардамоном, шафраном, корицей, мускатным орехом…     

Очень высоко ценили покупатели сырный отдел. В любое время года выбор разнообразных сыров казался безграничным.                                                        

Твёрдые – швейцарский, честер, эментальский, эдамский и, конечно, итальянский “гранитный” пармезан. Еще более разнообразным     представал прилавок мягкого сыра: на непромокаемом пергаменте лежали в соседстве “жидкий” бри, невшатель, лимбургский, эдамер, шахтель…         

 (Кстати, его заметил Гиляровский, и именно его предпочитала вся богатая Москва.)

Григорий Григорьевич Елисеев открыл москвичам “деревянное масло” (так тогда называлось оливковое).                                                                                    

Оно из Прованса шло через Одессу и Таганрог.  

В трех залах магазина было пять отделов: гастрономический, сверкавший всевозможными бутылками и хрусталем “баккара”, колониальных товаров, бакалея, кондитерский и самый обширный – фруктовый. На редкость аппетитны были кондитерские изделия – большие и малые торты или маленькие “дамские пирожные” (птифуры), которыми хорошо угостить спутницу, проезжая мимо Елисеевского. Этим незаметно завлекали в магазин будущую покупательницу: получив удовольствие от угощения, дама замечала и другие продукты, которые ей внезапно становились необходимыми к своему столу… Пирожные выпекались в собственной пекарне во дворе и словно хранили её тепло. Их не коснулся холод ледника – он хорошо хранит, но вкуса не прибавляет.                                                                                                                                                                                                                                                                        

Десятки сортов колбас изготавливались в своей колбасной тоже во дворе, который когда-то расчистил Малкиель…

    

 Москва оценила и новинку: грибы из Франции – трюфели. Они, конечно, стоили дорого, но очень годились для торжественного обеда.                            

А анчоусы? Таким красивым словом называлась маленькая подкопченная, специального посола рыбка, бурая на спинке, с серебряным брюшком.

Глядя на восторженных людей, по достоинству оценивших его вкус и размах, Григорий Григорьевич спокойно, но многозначительно улыбался, потому что готовился удивить публику чем-то еще более значительным.

У Григория Григорьевича Елисеева было пятеро сыновей, и он гордился ими. А ещё у него была любимица-дочка,  и хранительница очага – мать его детей, жена, Мария Андреевна.                                                

И вдруг в семье разразился скандал. О нём заговорили все, кто знал и не знал Елисеевых. Стряслось великое несчастье.                                                                     

Жена Григория Григорьевича, пятидесятилетняя Мария Андреевна, из рода известных купцов Дурдиных, внезапно покончила жизнь самоубийством – повесилась на собственной косе…

Это случилось 1 октября 1914 года. И все сразу узнали причину: миллионер Елисеев давно тайно любил Веру Федоровну Васильеву,   замужнюю молодую даму (она была моложе Григория Григорьевича почти на двадцать лет). Кто-то донёс сыновьям, слух дошёл  до их матери, и она не перенесла позора.                                                                                         

Выяснилось чудовищное для сыновей обстоятельство: 26 октября, всего через три недели после смерти жены,  Григорий Григорьевич, только что отметивший свое пятидесятилетие, обвенчался в Бахмуте с виновницей семейной трагедии.                                                                                                                                                                           

На этом фоне высочайшее повеление внести в первую, самую почетную, часть Дворянской родословной книги новую жену – Веру Федоровну они восприняли как оскорбление покойной матери. Недавно еще дружная большая семья распалась.                                                                                                                                              

В доме отца осталась жить только младшая – дочь Машенька, которой шел пятнадцатый год.                                                                                                         

Братья поклялись отнять у отца Машу.

Григорий Григорьевич, зная твердый характер сыновей – у него самого был такой же, – нанял телохранителей.                                                                                        

Они сопровождали девочку в гимназию, на прогулках с бонной, сидели в подъезде, прохаживались круглые сутки возле  опустевшего роскошного дома.                                                            

В это время братья составили хитрый план похищения и выполнили его успешно. На повороте улицы, когда Машенька    с надоевшими ей телохранителями возвращалась в экипаже из гимназии домой, произошло столкновение: какой-то лихач, словно слепой, наехал прямо на карету. Охранники только на минуту выскочили из экипажа, чтобы разобраться с наглецом,  как тут же из подъезда дома выскочили нанятые молодцы, подхватили девочку и заперли за собой дверь.

                                                                                                                                                                                                        

Войти в дом никто не имел права – частная собственность. Явилась полиция, а вскоре прибыл и сам Григорий Григорьевич, но и ему, теперь потомственному дворянину, главе всех санкт-петербургских купцов, бессменному гласному городской Думы, человеку со связями в высшем свете, богатому и могущественному, не удалось вернуть свою дочь.

И тут разразилась революция. В 1918 году у Григория Григорьевича отобрали все имущество и, конечно, любимые магазины в Москве, Петрограде, Киеве, шоколадную фабрику “Новая Бавария”… Григорий Григорьевич уехал во Францию.

Он умер в 1949 году в почтенном возрасте – 84-х лет, пережив свою жену на три года. Они похоронены на кладбище Сент-Женевьев-де Буа..

По-разному сложилась жизнь сыновей Григория Елисеева.

Старший, Григорий Григорьевич, стал хирургом. После революции он не покинул Россию, за что и поплатился жизнью:                                                               

после истории с убийством Кирова его вместе с братом Петром Григорьевичем, также оставшимся в России, в 1934 году сослали в Уфу, где в декабре 1937-го арестовали и, осудив по статьям 58-10 и 58-11 (контрреволюционная деятельность и агитация), оперативно расстреляли.                                                                                              

Наиболее удачно сложилась жизнь Сергея Григорьевича. Уже к 1917 году он был известным ученым-японоведом, дипломатом и приват-доцентом Петроградского университета. В 1920 году ему удалось на лодке переплыть из Питера в Финляндию, и приват-доцентом Петроградского университета. В 1920 году ему удалось на лодке переплыть из Питера в Финляндию,   откуда он перебрался сначала во Францию, а потом и в США.                                                                                                                                                                 

А та самая Машенька Елисеева прожила долгую жизнь, и скончалась в конце шестидесятых годов. Её первый муж штабс-капитан Глеб Николаевич Андреев-Твердов был расстрелян большевиками как заложник во второй половине 1918 года.                                                         

Вот так закончилась знаменитая династия Елисеевых, и только имя их по прежнему звучит громко, потому что до сих пор люди, затаив дыхание, заходят в этот сказочный дворец-магазин!

►►  http://www.fresher.ru/2014/02/04/torgovaya-imperiya-eliseevyx/

ПОСМОТРИТЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО!!!

►►  ❐  Картинки и фотографии
http://www.fresher.ru/2014/02/04/torgovaya-imperiya-eliseevyx/

</i>