<b> Игорь Яковенко</b>
Ассоциация учителей русского языка предложила создать в России еще одно силовое ведомство – лингвистическую полицию. Впрочем, председатель исполкома этой организации, Роман Дощинский, не исключил, что силовики от филологии не обязательно должны образовывать отдельную федеральную структуру, а могут входить в МВД в качестве «отдела в полиции».
«Посмотрите сейчас на название наших кафе, магазинов», - призывает председатель исполкома Дощинский, - «это создает тот самый процент (видимо, процент заимствованных слов – И.Я.), который обеспечивает языковую среду для ребенка. То есть он видит искаженные облики слов, видит слова, где латиница перемешана с кириллицей. И он это впитывает».
Ассоциация учителей русского языка решила, что уговорами и просвещением проблема не решается, что добро должно быть с кулаками, а язык защищен силовыми методами. «У нас есть закон о государственном языке, но там нет пунктов, которые были бы связаны с охраной литературных норм», - обеспокоен Роман Дощинский. И предлагает ввести административную ответственность. За какие именно языковые правонарушения и какую конкретно ответственность надо вводить, учителя русской словесности не уточняют, но судя по прецедентам, видимо, речь идет все-таки не о заточении в узилище, а о штрафах. Впрочем, это как пойдет…
В 2013 году с подобной инициативой выходила фракция ЛДПР. «Замучили этими американизмами, англицизмами», - писал тогда Ж. – «Дадим словарь, список слов, которые нельзя употреблять. Будем бить, чтобы у каждого журналиста, ведущего теле- и радиопрограмм, преподавателей, ученых, писателей был на столе подобный список».
Симптоматично, что идеи и предложения, с которыми три года назад выходила ЛДПР, и которые тогда не поддержала Госдума, сегодня выдвигает Ассоциация учителей русского языка. Это свидетельствует о том, что в устройстве голов и тех и других много общего. Там явно существует представление о нормах русского языка как о границах зоны, которую должны охранять пулеметчики на вышках, охранники с собаками, а по лингвистическому периметру непременно надо пустить колючую проволоку, чтобы кто-то из носителей языка не сбежал, и наоборот, враг не пробрался на охраняемый языковой объект.
Борьба с иностранщиной в языке имеет давнюю историю, но русский язык пока успешно отбивался и активно обогащался заимствованиями. Самый знаменитый российский языковой пурист, министр просвещения Александр Шишков, еще в начале 19-го века предлагал заменить «галоши» - «мокроступами», «анатомию» - «трупоразъятием», - «бильярд» - «шарокатом», «тротуар» - «топталищем», а «геометрию» - «землемерием». Современники Александра Семеновича изощрялись в придумывании фраз на языке Шишкова, например, вот такой: «Хорошилище идет по гульбищу с позорища на ристалище в мокроступах», что в переводе с шишковского на русский означает: «франт идет по бульвару из театра в цирк в галошах».
Попытки бороться за некую искусственно хранимую «исконность» русского языка терпели поражение всегда, и не только в тех случаях, когда за этим стояли чиновники, русский язык которых нормальный человек без перевода понять не в состоянии. Потерпели фиаско например подобные попытки Александра Солженицына, который в 1990 году опубликовал «Русский словарь языкового расширения», в котором пытался внедрить в обиход слова, которые, по его мнению, были незаслуженно забыты. Несмотря на авторитет Солженицына, который он в то время имел в России, попытка «языкового соблазнения» полностью провалилась.
Маловероятно, что кто-то использует сегодня солженицынское «брякотун», а если кому и захочется употребить слово «алкота», то его поймут совсем не в том значении, которое есть в словаре Солженицына, где оно означает «голод». Требования сатирика Михаила Задорнова, чтобы все вместо слова "селфи" говорили "себяшка" тоже, по крайней мере пока, язык отторгает.
</i>
http://yakovenkoigor.blogspot.ru/2016/09/blog-post_9.html
