░░|░░|❤️░░|░░|░░|░░|░░|░░|

<b> Anatoly Golovkov

Израильские заметки

</b>

░░|<i> О чем думаю... О том, что многое в жизни просто не стоит откладывать. Я даже не о звонках близким, об этом социальная реклама на каждом столбе.

Не по карману острова с пальмами, Эйлат или Канары? Но вот он рядышком, персональный лес с белками, не так ли? Выгибает спину кот. Собака заглядывает в глаза: когда уж гулять: ну, пошли! В Европе, в Азии, во всем мире.

Какая там политика, какие бури в телевизоре, когда - синий свет сквозь ветки сосен, чистый снег предместий, и вот наши души. Пока еще чисты. Если прикрыты верой и хотя бы добрыми намерениями.

Это не для того, чтобы варить из намерений суп для идеалиста. Сам не люблю слово "добродетели". Все эти вольтеровские штучки. Но эти good intentions - лишь инструмент, средство, чтобы удержаться на плаву порядочности.

Не бросать в глаза песок, не подумав.

Не говорить, не писать открыто и при всех, что подлежит частному разговору.

... Ну, и где моя Москва, где мои варежки, где шерстяные носки, купленные у метро, где валенки да фляжка с крепким?

Пусть уже темно, и мутные фонари, но это еще не темно.

Холмы Галилеи, с них облака ползут, как снежные лавины.

Иисуса скоро начнут учить ходить...

Пора уж, пора...</i>|░░

⠁ ⠂ ⠃ ⠄ ⠅ ⠆ ⠇ ⠈ ⠉ ⠊ ⠋ ⠌ ⠍ ⠎ ⠏ ⠐ ⠑ ⠒ ⠓ ⠔ ⠕ ⠖ ⠗ ⠘ ⠙ ⠚ ⠛ ⠜ ⠝ ⠞ ⠟ ⠠ ⠡ ⠢ ⠣ ⠤ ⠥ ⠦ ⠧ ⠨ ⠩ ⠪ ⠫ ⠬ ⠭ ⠮ ⠯ ⠰ ⠱ ⠲ ⠳ ⠴ ⠵ ⠶ ⠷ ⠸ ⠹ ⠺ ⠻ ⠼ ⠽ ⠾ ⠿ ⡀ ⡁ ⡂ ⡃ ⡄ ⡅ ⡆ ⡇ ⡈ ⡉ ⡊ ⡋ ⡌ ⡍ ⡎ ⡏ ⡐ ⡑ ⡒ ⡓ ⡔ ⡕ ⡖ ⡗ ⡘ ⡙ ⡚ ⡛ ⡜ ⡝ ⡞ ⡟ ⡠ ⡡ ⡢ ⡣ ⡤ ⡥ ⡦ ⡧ ⡨ ⡩ ⡪ ⡫ ⡬ ⡭ ⡮ ⡯ ⡰ ⡱ ⡲ ⡳ ⡴ ⡵ ⡶ ⡷ ⡸ ⡹ ⡺ ⡻ ⡼

⡛&emsp;   <b> Серебряный век русской культуры</b>

⡗ ⡘ ⡙ ⡚ ⡛

<i><b>

МАРИНА ЦВЕТАЕВА

</b>

<u>

Рождественская дама

</u>

Серый ослик твой ступает прямо,

Не страшны ему ни бездна, ни река.

Милая Рождественская дама,

Увези меня с собою в облака!

Я для ослика достану хлеба,

(Не увидят, не услышат, — я легка!)

Я игрушек не возьму на небо...

Увези меня с собою в облака!

Из кладовки, чуть задремлет мама,

Я для ослика достану молока.

Милая Рождественская дама,

Увези меня с собою в облака!

</i>

╭•⊰✿¸  

 ♥~√v”^√~√v^√v’^~√♥

<b>

Крылья для одиночек (ФБ)

</b><i>

Мой отец – стихийный антисемит, любитель американского джаза и потому непримиримый враг любой советчины – перед смертью на две трети пересмотрел свои взгляды. Однажды после укола морфия (у него была четвертая стадия рака желудка) он сказал мне, что евреи в смысле культуры и есть настоящие русские, потому что единственный человек, с которым он мог толком поговорить о Чехове или Пушкине был доцент Гильденблат – еврей, преподававший евреям химию в еврейском Менделеевском институте, где мой русский отец – как еврейский Иосиф - работал плотником. Помолчав, он добавил, что задумка с социализмом у евреев была верная и получилась бы, кабы не оказались мы сами по психологии рабами и хамами. Про джаз он не сказал ничего, но я-то знал, что его боги – афроамериканские певцы, трубачи и ударники – не покинули его внутреннего Олимпа до самого конца и вовсю жарили свинг, пока мятущаяся в том же ритме душа моего родителя отлетала в гремящий великой чёрной музыкой небесный Карнеги Холл.

Мой отец был странной личностью, и это я от него унаследовал в полной мере. Разве что пью я меньше, спорю и работаю без его азарта, в разы больше него вру и неизмеримо чаще иду на компромиссы с самим собой. Он окончил неполные семь классов, но именно благодаря ему, будучи всего девяти лет отроду, я впервые заглянул в мир настоящей поэзии. Отец тогда пришёл домой сильно пьяный с разбитой в кровь головой и сказал, что подрался в ресторане с поэтом-песенником Шафераном из-за его отношения к Маяковскому. «Кровавое дело - стихи», – подумал я и для выяснения обстоятельств немедленно снял с книжной полки пухлый темно-серый томик. О, да - это были строки-кинжалы, достающие до самого сердца, строки-кровостоки! Отец же, прижимая к голове быстро наливавшееся алым вафельное полотенце, декламировал мне «Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана/ Я показал на блюде студня косые скулы океана!»… Я ничего не понял, но от таинственной и грозной красоты этих слов у меня так перехватило дыхание, что до сих пор я дышу полной грудью только сквозь распахнутые жабры любимых книг.

О том, чтобы мне было, чем дышать, отец заботился больше, чем о хлебе насущном. Иногда у нас не было денег даже на картошку, и мама плакала, проклиная папину водку и беспочвенный романтизм. Её надежды на светлое семейное будущее таяли со скоростью появления у нас ещё одной кипы джазовых пластинок (его кислород) и ещё одной полки собраний сочинений (дыхательный аппарат для меня).

«Нивы сжаты/ рощи голы/ на полях туман и сырость/ Колесом за сини горы/ Солнце красное скатилось»… «Роняет лес багряный свой убор/ Сребрит мороз увянувшее поле/ Проглянет день, как будто поневоле/ И скроется за край окружных гор»... Он научил меня магии этих великих мантр, отменившей для меня все обычные вещи и с тех пор неустанно воздвигавшей во мне - меня.

Ничто материальное у нас не задерживалось, особенно деньги. Любое имущество, заводившееся в нашем доме, неизбежно гибло, расползаясь как старые истлевшие простыни. Только книги и диски жили здесь без опаски. До сих пор, покупая дорогую одежду, я нисколько не сомневаюсь, что вот этот пиджак непременно порвётся, а на этот галстук обязательно будет посажено ужасное жирное пятно. Вещи бегут от меня, как когда-то бежали от моего отца, освобождая место верным словам, вечным мелодиям и лучшим друзьям, которым никогда не станет тесно в моем доме, как бы он ни был мал.

Я помню, как в третьем классе мы с отцом вместе читали вслух «Дары волхвов» О. Генри. Мне нужно было выучить этот рассказ и выступить с ним на школьном вечере, посвящённом (почему-то) борьбе с угнетением рабочих в США. В рассказе речь шла о бедной молодой паре, приближавшемся Рождестве и необходимости найти деньги на подарок любимому человеку. Денег не нашлось, и чтобы подарить мужу цепочку для карманных часов, жена продала свои роскошные волосы, а муж, чтобы купить черепаховые гребни, о которых она давно мечтала, продал свои часы. В сущности, рассказ был о том, как нелепо велика настоящая любовь, как тесно ей в мире вещей. И как ошибаются мудрые счетоводы-волхвы, беспомощные перед непредсказуемой наивностью сердца.

Я так и не выучил этот текст, так и не выступал. Потому что в конце, когда герои дарят друг другу теперь уже совершенно ненужные им подарки, мы с отцом не могли сдержать слёз. Он – огромный, пахнущий водкой и табаком, он, сильный и шумный - с вечно отбитым синим ногтем на большом пальце левой руки, он – не знающий страха и раз в месяц обязательно ввязывавшийся в неравную драку. И я – слабый наследник его безвещного королевства, его нищих доменов и феодов, его бумажных армий и чёрных заморских трубадуров. Мы оба плакали, а как же ещё?

Наверное, мы с ним, всё-таки, евреи. Евреи из того самого потерянного колена Израилева, которое никогда не прекратило странствий, не сдалось на милость вещей и стен, не стало банкирами или хлебопашцами, а лишь мечтателями и искателями чего-то навеки скрытого. Социалистами не из любви к справедливости, а просто – из любви.

Лучшие в мире негры поют для нас лучшие в мире песни, великие перья скрипят над нами, как мачты, ветер перелистывает наши дома и страны, не задерживаясь ни на одной из страниц. А мы - вместе с отцом, - мы всё читаем и читаем вслух «Дары волхвов».

И оба почему-то плачем. А как же ещё?

© Крылья для одиночек

© Сергей Протасов

</i>

♥v”^√~√v^√v’^~√v”♥

      ❄ ☃ ☀ ❆  ☁  ✵ ☂ ❅  ☽  ❇ ☃ ❄  

&emsp;    <b>  Да здравствует всё то, благодаря чему мы, несмотря ни на что!   </b>  

                                                                                  

         &emsp;  හ ҈ ๑☍ ଙ හ ҈  യ හ҈  ๑๑

&emsp;  &emsp;  හ ҈ ๑☍

 &emsp;  &emsp;   ๑ ඹ

&emsp;  &emsp;   ๑

<i>

Стало теплее в Москве, но всё равно морозно. По-прежнему улицы не убираются. Под мешаниной грязного снега скрывается лёд, и это самое страшное. В учреждениях еще висят новогодние украшения, но замечательные предпраздничные ощущения остались далеко позади. Один будний трудовой день, и забываешь прекрасное. Как же всё таки здорово Новый год, каникулы…

Всем привет!

</i>

\ \

/ /

\ \

(o o)

\__/<i>   &emsp;  – задумчивый</i>

|

^

<b> q ɯ ɐҺvоw ɯǝʎɓǝvɔ wоɯ о 'qɯиdоʚоɹ онжоwεоʚǝн wǝҺ о

</b>

      ❄ ☃ ☀ ❆  ☁  ✵ ☂ ❅  ☽  ❇ ☃ ❄  

<b>

Проразное  </b>

 ☹

<i> <u> Игра слов</u>

<i>

Не выявив одураченных, не вычленить дураков. ©

❄ ☃ ❆ 

</i>ܢ

【 ๏̯͡๏】

⋐ ⋑ ⋒ ⋓     

 &emsp;⋐

<i>

 Три стадии бедности:

1. Нет денег;

2. Совсем нет денег;

3. Придется менять доллары.

</i>                    

&emsp;⋑

<i>

 Моей бабушке пофиг, кто я - социофоб, панк или хипстер, лишь бы я нормально поел.

 </i>                    

&emsp;⋒ 

<i>

 Если зима шутит до апреля, хочу чтобы лето мстило до декабря.

</i>                    

&emsp;⋓     

<i>

  - Подвинься.

- Похудей.

</i>                    

&emsp;  &emsp;  &emsp;  &emsp;<b>Помним</b>

&emsp;  &emsp; &emsp; &emsp;   ❖ ❦  ❥ ❖ ❧ ◥ ❤

<b>

&emsp; &emsp; &emsp;  Лунгин Семён Львович, драматург и сценарист

</b>

&emsp;  ﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌

<i>

Семен Лунгин родился 12 января 1920 года в городе Серпухов Московской губернии.

В 1943 году окончил ГИТИС им. А. В. Луначарского. Был женат на переводчице Л. З. Маркович, сыновья П. С. Лунгин и Е. С. Лунгин - кинорежиссеры.

Большинство своих сценариев написал совместно с И. М. Нусиновым, с которым был не только в партнерских отношениях, но и дружеских – дружили семьями, что продолжилось и после безвременной кончины последнего, семье которого он продолжал помогать. Известен яркий случай, показывающий интеллигентность и честность Лунгина: в советское время авторские права соблюдались по исключительно специфическим законам - семья умершего автора получала лишь небольшой процент от гонорара, все остальное поступало в государственный фонд. Семен Львович понимал, что от гонорара друга семье достанется лишь совсем небольшая часть – а там росли две дочери-школьницы. Казалось бы, что же мог он поделать, раз в стране такие законы; и что ему за дело до того. Однако Семен Львович сумел немыслимым образом достать «доказательства», что единственным автором сценария является он – он пошел на это вполне сознательно, видя косые взгляды коллег и киночиновников, не сразу понявших смысл его действий, и отдал причитающийся гонорар семье своего бессменного соавтора.

Член КПСС в 1955-1991 гг.. Член СП СССР (1962 г.).

Умер 29 января 1996 года в Москве. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище (участок № 3).

</i>

&emsp; &emsp; ❖ ❦  ❥ • ◥ ◥ •❥❦❖

<b>

Лилианна Лунгина: «Семен Одиночество»

</b><i>

Перед вами удивительный документ. Объяснение в любви. К сожалению, посмертное.

Правда, скажем себе честно, иначе бы мы его никогда не прочитали. В поколении, к которому принадлежал Семен Львович Лунгин, один из лучших наших кинодраматургов, и его жена Лилианна Зиновьевна, было не принято говорить в открытую о своих чувствах. Тем более публично.

Душевное целомудрие -- прекрасное и печальное свойство.

Спасибо режиссеру Олегу Дорману, который уговорил Лилю дать ему интервью перед камерой и записал несколько видеокассет этого многочасового разговора. В прошлом году он и оператор Вадим Юсов больше недели ежедневно снимали ее, уже немолодую и после смерти мужа разом как-то уставшую, но все еще открытую своим бесчисленным друзьям, знакомым и просто первым встречным. И она рассказывала о времени, о людях, которых знала, и, конечно, о главном человеке своей жизни -- Симе Лунгине.

Теперь ее тоже нет с нами. Она умерла в январе 98-го, ровно через два года после смерти мужа. Он тоже ушел в январе.

Когда на сороковой день после ее кончины Олег Дорман поставил на магнитофон кассету с записью этого фрагмента из Лилиного монолога, за столом все плакали, даже молодые друзья ее сыновей. И не только потому, что невыносимо слышать, когда человека уже нет, его живой голос со знакомыми интонациями, но и потому, что трудно не отозваться на это великое чувство любви.

Л.Голубкина

•❥❦❖

<u><i></u>

Есть такая легенда, что старые мастера, мастера высокого Возрождения, делали всегда две камеи и что настоящие камеи, которые резались из самой дорогой слоновой кости, делались всегда парными. А потом пускались по свету, продавались в разные стороны. И если они встречались в одних руках, то это был залог счастья. И у нас с Симой было чувство, что мы две камеи, пущенные по свету в разные стороны, -- и вот встретились. И это счастье и есть наше счастье. Потому что любовь, счастливые браки... -- я их знаю немного. К сожалению, больше вокруг себя я вижу, не скажу несчастных, но трудных браков. Но знаю и счастливые. В очень счастливом браке живут наши очень близкие и любимые друзья Золотухины. Боря Левинсон и Галя. Это все счастливые браки. Но как бы сказать? Эти счастливые браки -- серьезные. А наш брак был счастливый-несерьезный. Легкий, веселый, невесомый. Он был радостный в каждый момент. Общая игра, ощущение праздника... Будней не было. При том, что были суровейшие дни и не было ни гроша и все прочее, -- будней все равно не было. Это Сима такой удивительный был человек. Он был очень талантлив и как драматург, и как режиссер, хотя здесь ему не удалось, к сожалению, развернуться. Но я думаю, что наиболее талантлив он был в жизни. Он был жизненно талантлив, если можно так сказать. Он умел любить жизнь и превращать ее во что-то волшебное. Она начинала, как ограненный алмаз, сверкать всеми лучами. И вот такую жизнь мы прожили сорок девять лет, причем с каждым годом чувство того невероятного, что нам досталось, не только не уменьшалось, а увеличивалось. Такого брака я не встречала ни у кого: чтобы он был не только глубокий и серьезный, но радостный и веселый. В последнюю нашу поездку в Париж, когда я выходила за хлебом, Сима всегда шел со мной. Я говорила: "Ну чего ты идешь, я ведь через пятнадцать минут, через десять минут приду, я иду на угол купить батончик французский". А он отвечал: "А кто знает, сколько нам еще ходить вместе? Ведь веселее пойти вместе".

Вот это "веселее". И действительно, веселее пойти вместе.

Это слово "веселее" было еще очень живым в устах Вики Некрасова. Когда он хотел кого-то похвалить и выразить свою приязнь, он говорил: "Мне с ним весело", "Мне с ним легко и весело". Он тоже был из этой породы людей, которые любили веселье и легкость. И поэтому был так невероятно привязан к Симе. Они как-то удивительно общались. Валяли дурака, все время что-то разыгрывали, надували мышцы перед зеркалом, показывая, какие они атлеты... Шла игра. Вика очень артистичен, и Сима. Я совсем не артистична, но они втягивали меня в эту игру. То мы были французскими графами, то итальянскими безработными. Когда приезжали во Францию и почти все время проводили с Викой -- играли. Шла игра. И эта игра, наложенная на жесткую беспощадную нашу жизнь, создавала какое-то совершенно особое, экзистенциальное -- скажем ученое слово -- ощущение исключительной заполненности. У меня ощущение от прожитой жизни, что там сантиметрика, миллиметрика пустого не было. Все было наполнено чувствами, мыслями, делами. Содержанием. Хотя я знаю, многие люди думают, что жизнь очень часто пуста.

Меня восхищало в Симе его умение видеть. Любая вещь под его взглядом как-то оживала. Никогда не забуду, как мы в первый раз приехали в Вильнюс. Там возле вокзала есть большая церковь из красного кирпича. Мы сошли с поезда и увидели это чудо. Она действительно очень красивая. Готика. И вдруг Сима -- он был человеком вдохновения, вдохновенного устного слова, -- вдруг он так разобрал ее строение, так увлек меня ее божественным устремлением, так показал, что она именно ведет к Богу и как ведет... Это была такая мистическая импровизация, что я была ошеломлена. Мы уже жили много лет, я прекрасно знала этот Симин дар войти в такое состояние... Мы пришли в гостиницу, я говорю: "Сима, запиши. Запиши, это потрясающая будет статья". Он отвечает: "Не помню. Я ничего не помню, что я говорил". И это правда. Того, что ему являлось в эти минуты импровизации, он потом не помнил. Мандельштам писал, что ему стихи будто кто-то нашептывает. И Сима говорил: "У меня такое чувство, когда я вдруг какую-то вещь могу раскрыть. Я как будто слышу голос".

Это не запоминалось. И это не фиксировалось. И, конечно, я виновата. Я виновата очень... Я по отношению к Симе страшно виновата... Хотя мы прожили замечательную, радостную, веселую жизнь -- я виновата. Я не записывала за ним, я не берегла те бумажки, на которых он писал -- всегда на клочках, никогда ни записной книжки, ничего. Тысячи клочков бумаги, которые, в основном, все терялись. И сейчас ищу -- ничего не могу найти. Потеряно много замечательных кусков прозы. Мне надо было за ним записывать. То, что являлось ему в минуты импровизации.

А еще он был исключительной деликатности человек. Я таких деликатных людей не встречала. Он больше всего старался никого не затруднять, никому не быть в тягость и совершенно одинаково относился и к самым высокостоящим людям и, например, к Мотиной2 родне в деревне Лукьяново Сасовского округа. Он отбирал темы попроще, но разговаривал с таким же уважением, так же щадя, обходя какие-то тяжелые, больные вопросы... Это всегда меня удивляло, и я немножко научилась этому от него. От рождения во мне было гораздо больше высокомерия, я считала себя такой французской штучкой3, умной девочкой. Мне все говорили: умная, умная, -- я столько раз это слышала, что подумала: может, вправду умная? А вот Сима как-то дал мне пример, урок: "Нельзя об этом думать, это вообще тебя не касается, это других касается -- умная ты или глупая. А каждый человек, любой, стоит внимательного отношения". Сима склонялся к людям, как к цветам склоняются те, кто любит цветы, зная, что самый жалкий полевой цветок имеет свою прелесть, свой аромат, свою архитектонику. Вот так Сима склонялся над людьми. И это меня учило -- и поражало, и пленяло каждый раз. Он вообще любил людей. Это была общая позиция по отношению к новому человеку. В общем он обладал теми качествами, которые мне больше всего нравятся: удивительной фантазией, способностью увидеть все в волшебном свете и бережливым вниманием к ближнему. Ко всем.

Я видела, как хорошие люди в хороших семьях спорят, ругаются из-за того, кому пойти поставить чайник. У нас спор шел только в обратном смысле: каждый хотел пойти поставить чайник. Ругались из-за того, что каждый хотел все взять на себя. Когда твой спутник хочет взять на себя больше, то тебе хочется взять еще больше. Здесь интересный механизм, я его проследила. Тут обратная связь. И мы вырывали из рук друг у друга домашние дела, неприятные поручения, трудные задачи: все это каждый хотел сделать за другого. Сима, конечно, окружил меня таким облаком невероятной любви, изолировав от мира в его самых грубых проявлениях, что теперь, когда облака не стало, мне очень трудно жить. Мне прежде всего скучно жить без него, но еще я столкнулась с миром, которого не знала, не ощущала кожей, потому что между мной и этим миром было облако любви, оно все амортизировало и, конечно, превратило мою жизнь в сказочную, нереальную.

Теперь я знаю, что было неправильно в нашей жизни. Мы слишком много были с людьми. Это отчасти по моей вине. У меня, к сожалению, очень общительный характер. Мы всегда были в обществе. Когда подрос Павлик4, нас всегда сопровождали четверо его товарищей, куда бы мы ни поехали: летом в горы, зимой на лыжах. На байдарках ходили каждый год, всегда в сопровождении сонма ребят. Мы слишком мало были с Симой вместе. То есть вместе все время, но мало вдвоем. Недостаточно.

Февраль 1997 года

Публикация О.Дормана

</i>

_______________________

Полностью читать http://kinoart.ru/archive/1998/08/n8-article19◄╝

</i>

&emsp;  &emsp;  &emsp;  <b> ❖ • ❖ • ❖</b> 

&emsp; &emsp;  ~ °l||l°~  <b> Кунсткамера </b>~ °l||l°~

<b>

&emsp; &emsp; Крохотные истории с крупицами огромной доброты

</b>

1. Сегодня, в день моего рождения, я получил конверт, в котором был бумажник, потерянный мной на прошлой неделе. Деньги, права и документы были на месте. А еще в него была вложена записка: «С днем рождения!»

2. Сегодня в очереди в «Фото на документы» я встретила 90-летнюю женщину. Ей нужно было фото на загранпаспорт, потому что свой 90-ый день рождения она собиралась встретить, участвуя в африканском сафари.

3. Сегодня я получила письмо от моего мужа. Он служит в другой стране. В письме говорилось: «Я не скучаю по тебе, я скучаю по нам с тобой». Я никогда раньше не слышала подобной формулировки, но я очень хорошо поняла, что он чувствует.

4. Сегодня на дороге я видел забавную ситуацию. Водитель машины выкинул из окна мусор, а мотоциклист, ехавший за ним, поднял его. На следующем же светофоре мотоциклист постучал в окно машины и вручил водителю его мусор обратно.

5. Сегодня я попросил совета об отношениях у моего дедушки. Он сказал: «Знаешь, в тот момент, когда я перестал искать ту самую женщину и решил стать тем самым мужчиной, ко мне подошла твоя бабушка и сказала: „Привет“».

6. Сегодня исполнилось 5 лет с того момента, как я взяла в приюте собаку, которую должны были усыпить. Я страдаю неврологическим заболеванием, вызывающим судороги. Верите или нет, но моя собака знает о приступах до того, как они начнутся. Она начинает громко лаять, и я успеваю подготовиться. Жизнь, которую я спасла однажды, теперь спасает меня каждый день.

7. 28 лет назад пожарный спас меня из горящего дома. В процессе он получил травму ноги, и врачи сказали, что он никогда в жизни не сможет нормально ходить. Но сегодня он отложил свою трость и медленно повел нашу дочь к алтарю.

8. Сегодня, задув неимоверное количество свечей на своем торте, моя столетняя бабушка посмотрела на всех нас — 27 ее детей, внуков и правнуков — и сказала: «Посмотрите, что началось с меня. Эта семья. Я так горжусь тем, что являюсь частью вашей жизни».

9. Сегодня мой 75-летний дедушка, который вот уже 15 лет как ослеп из-за катаракты, сказал мне: «Твоя бабушка — самая прекрасная женщина на земле, правда?» Я задумалась на секунду и сказала: «Да, именно так. Наверное, тебе очень недостает этой красоты теперь, когда ты ее не видишь». «Милая, — ответил мне дедушка, — я вижу ее каждый день. Если честно, теперь я вижу ее куда отчетливее, чем когда мы были молоды».

10. Сегодня мимо меня прошла женщина с двумя собаками на поводке. У одной из них не хватало лапы, но хромали обе собаки. Я спросил, что произошло с ними. Женщина улыбнулась и ответила, что трехлапая получила повреждение в собачьих боях до того, как ее забрали в семью. А вторая собака просто повторяет за ней, чтобы та не чувствовала себя одинокой.

11. Сегодня я стоял за крупным парнем и его женой в очереди на американские горки. Они пришли с большой группой людей, и было видно, что он нервничает. Когда он сел в кабинку, слезы потекли по его щекам, а вся группа начала аплодировать. Оказывается, он совсем недавно сбросил 45 килограммов. До этого он не мог кататься на горках в течение 12 лет. Все эти люди вокруг были его друзьями, которые пришли, чтобы поддержать его.

12. Мой 11-летний сын знает язык глухонемых, потому что его друг, с которым они росли вместе с самого детства, глухой. Мне так приятно видеть, как их дружба расцветает с каждым годом.

13. Сегодня я сидел на балконе гостиницы и видел, как по пляжу идет влюбленная парочка. По тому, как они двигаются, было видно, что они без ума друг от друга. Когда они подошли поближе, я с удивлением узнал в них своих родителей. Кто бы мог подумать, что 8 лет назад они едва не развелись!

14. Сегодня я случайно отправила моему отчиму СМС, предназначавшуюся мужу. К счастью, там было написано всего лишь «Я люблю тебя». Отчим прислал мне короткий и милый ответ с подписью «Люблю, папа» — впервые за то время, что мы были одной семьей.

15. Сегодня, в 50-ю годовщину нашей свадьбы, она улыбнулась мне и сказала: «Жаль, что я не встретила тебя раньше».

http://nataliabernyk.com/krohotnyie-istorii-s-krupitsami-ogromnoy-dobrotyi/

</i>

☝☟

&emsp; &emsp;  &emsp; ~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l° ~

<i><b>

▒   Джек Лондон

</i></b>

  ✠ ✧ • ✧ • ✧ ✠ ✧ • ✧ • ✧ ✠ ✧ • ✧ • ✧ ✠ ✧ • ✧ • ✧ ✠ ✧ • ✧ • ✧ ✠      

<i><b>

Настоящее имя Джон Гриффит Чейни (John Griffith Chaney).

</b>Родился 12 января 1876 года в Сан-Франциско. Мать будущего писателя, Флора Веллман, была учителем музыки и увлекалась спиритизмом, утверждая, что у неё установлена спиритическая связь с индейским вождём. Она забеременела от астролога Уильяма Чейни, с которым совместно жила некоторое время в Сан-Франциско. Узнав о беременности Флоры, Уильям стал настаивать на том, чтобы она сделала аборт, но она категорически отказалась и в порыве отчаяния попыталась застрелиться, однако только слегка ранила себя.

После рождения малыша, Флора оставила его на какое-то время на попечение своей бывшей рабыни Вирджинии Прентисс (Virginia Prentiss), которая оставалась для Лондона важным человеком на протяжении всей его жизни. В конце того же 1876 года Флора вышла замуж за Джона Лондона, инвалида и ветерана Гражданской войны в США, после чего забрала малыша к себе обратно. Мальчика стали звать Джон Лондон (Джек — уменьшительная форма имени Джон). Через какое-то время семья переехала в соседний от Сан-Франциско город Окленд, где Лондон в конце концов и окончил школу.

Джек Лондон рано начал самостоятельную трудовую жизнь, полную лишений. Школьником продавал утренние и вечерние газеты. По окончании начальной школы в возрасте четырнадцати лет поступил на консервную фабрику рабочим. Работа была очень тяжёлой, и он ушёл с фабрики. Был «устричным пиратом», нелегально ловил устриц в бухте Сан-Франциско (описал в «Рассказах рыбацкого патруля»). В 1893 году нанялся матросом на промысловую шхуну, отправляющуюся на ловлю котиков к берегам Японии и в Берингово море. Первое плавание дало Лондону много ярких впечатлений, которые легли затем в основу многих его морских рассказов и романов («Морской волк» и др.). Впоследствии также работал гладильщиком в прачечной и кочегаром (описал в «Мартине Идене»).

Первый очерк Лондона «Тайфун у берегов Японии», послуживший началом его литературной карьеры, за который он получил первую премию одной из газет Сан-Франциско, был опубликован 12 ноября 1893 года.

В 1894 принимал участие в походе безработных на Вашингтон (очерк «Держись!»), после чего месяц просидел в тюрьме за бродяжничество («Смирительная рубашка»). В 1895 вступил в Социалистическую рабочую партию США, с 1900 (в некоторых источниках указан 1901) — член Социалистической партии США, из которой выбыл в 1914 (в некоторых источниках указан 1916); причиной разрыва с партией в заявлении называлась потеря веры в ее «боевой дух».

Самостоятельно подготовившись и успешно сдав вступительные экзамены, Джек Лондон поступил в Калифорнийский университет, но после 3-го семестра, из-за отсутствия средств на учебу, вынужден был уйти. Весной 1897 Джек Лондон поддался «золотой лихорадке» (Gold Rush) и уехал на Аляску. В Сан-Франциско вернулся в 1898, испытав на себе все прелести северной зимы. Вместо золота судьба одарила Джека Лондона встречами с будущими героями его произведений.

Более серьезно заниматься литературой стал в 23 года, после возвращения с Аляски: первые северные рассказы были опубликованы в 1899, а уже в 1900 была издана его первая книга — сборник рассказов «Сын волка». Затем последовали следующие сборники рассказов: «Бог его отцов» (Чикаго, 1901), «Дети мороза» (Нью-Йорк, 1902), «Вера в человека» (Нью-Йорк, 1904), «Лунный лик» (Нью-Йорк, 1906), «Потерянный лик» (Нью-Йорк, 1910), а также романы «Дочь снегов» (1902) «Морской волк» (1904), «Мартин Иден» (1909) создавшие писателю широчайшую популярность. Работал писатель очень много, по 15-17 часов в день. И успел написать около 40 великолепных книг за всю свою не очень-то длинную писательскую карьеру.

</i>

Полностью читать  https://fantlab.ru/autor3003

  ✠  ✠  ✠

<i><b></b>

Кость, брошенная собаке, не есть милосердие. Милосердие — это кость, поделенная с собакой, когда ты голоден не меньше ее.

✧

Женщина побеждает., когда сдается…

✧

Я предпочел бы стать пеплом, а не прахом!

Я хочу, чтобы искра моей жизни сверкнула, подобно молнии, а не задохнулась над кучей гнили!

Лучше быть роскошным метеором, каждый атом которого излучает великолепное сияние, чем сонной и косной планетой!

Человек должен жить, а не существовать!

Я не собираюсь тратить свои дни на то, чтобы продлить их!

Лучше я потрачу отпущенное мне время на Жизнь!

✧

Ограниченные умы видят ограниченность только в других.

"Мартин Иден"

✧

Нельзя доверяться иллюзиям-за них всегда приходится расплачиваться, и только действительность никогда не лжет.

✧

…Только сильному дается истинная кротость и только гордый знает подлинное смирение.

✧

Жизнь полна разочарований, и это правильно. Мясо вкусней, когда проголодаешься, а постель мягче после тяжелой дороги.

✧

Играя в незнакомую игру, никогда не делай первого хода.

✧

Жизнь — странная вещь. Много я думал, долго размышлял о ней, но с каждым днем она кажется мне все более непонятной. Почему у нас такая жажда жизни? Ведь жизнь — это игра, из которой человек никогда не выходит победителем. Жить — значит тяжко трудиться и страдать, пока не подкрадется к нам старость, и тогда мы опускаем руки на холодный пепел остывших костров. Жить трудно. В муках рождается ребенок, в муках старый человек испускает последний вздох, и все наши дни полны печали и забот. И все же человек идет в открытые объятия смерти неохотно, спотыкаясь, падая; оглядываясь назад, борясь до последнего. А ведь смерть добрая. Только жизнь причиняет страдания. Но мы любим жизнь и ненавидим смерть. Это очень странно!

</i>

✠✠✠