12 февр. 2017 г.

Сергей Плотов

(̅_̅_̅_̅(̅_̅_̅_̅_̅_̅_̅_̅_̅̅_̅()ڪے~ ✰ ☭ ★ ☭ ✰ ☭ ★ ☭ ✰ ☭ ★

Ответ на призыв Путина к евреям вернуться в Россию

Отведи ты нас в Россию, Моисей!

Босиком хотим побегать по росе,

Чтоб духовность обрести при РПЦ

И при прочем перманентном пиздеце.

Будет всё у нас там миром да ладом -

Назовут, возможно, пару раз «жидом»

Да ударят кистенём в ночной тиши

Не со зла, а от загадочной души.

Нам в брюсселях опостылело уже.

Призрак бродит по Европе в парандже –

Портит девок да взрывает парижан.

Ну их нафиг! Мы хотим в Биробиджан!

Поводи нас, Моисей, среди снегов.

Дай команду: Ну-ка, let my people go!

Отведи в страну, где лён и соловей.

В кои веки мы понадобились ей!

У неё ж теперь кругом одни враги –

Украинцы, турки, чурки да ИГИЛ!

А евреи нынче – вроде бы друзья.

Мы ж и сами понимаем – так нельзя.

До России добрести нам хватит сил,

Раз уж лично ВВП нас пригласил.

Чтобы было, на кого списать вину.

Чтобы было, от кого спасать страну.

★ ڪے~

هههههههههههه ههههههههههههه ه
ههههههههههههه ه

СОВЕТЫ МАТЕРИ ВАСИЛИЮ АКСЕНОВУ

Письма Евгении Гинзбург к сыну были собраны в книге «Василий Аксенов. Ловите голубиную почту». Как заметил автор предисловия к этой публикации, журналист и исследователь Виктор Есипов, эпистолярное общение Евгении Соломоновны и Василия Аксенова помогло им обоим прийти к творчеству.

Литературные дебюты матери и сына осуществились независимо друг от друга, но, приблизительно, в одно и то же время. Рассказы Аксенова увидели свет в самом конце пятидесятых, первая книга Гинзбург — в начале шестидесятых.

Евгения Соломоновна — яркая представительница своего времени, пережившая войны и революцию, индустриализацию и коллективизацию, репрессии и реабилитацию. В переписке с сыном она пыталась передать свой опыт молодому Василию Аксенову. Прошедшая лагерный ад, она стремилась не допустить, чтобы ее сын почувствовал даже малую часть того, что пришлось пережить ей.

Мы собрали советы, которые Гинзбург давала своему сыну, и которые, возможно, помогли ему обрести мировую известность:

«Вася! У меня больше нет сил переживать. Я чувствую, что конец мой близок, и то борюсь, борюсь ради тебя... А ты молод, полон сил, будь же энергичен в отстаивании своих интересов. Осознай, как будет ужасна твоя судьба, если ты останешься недоучкой. <...>»

«Когда-нибудь ты, наверно, поймешь, кто из всех живущих на земле людей любила тебя наиболее преданно и самоотверженно, но это, скорее всего, будет уже после меня. Твои оправдания насчет перегрузки учебой выглядят формально и абсолютно неправдоподобно.»

«Скажу откровенно — твое письмо мне вчера не понравилось. Из него я вижу, что ты вместо изучения наук, занимаешься нытьем. Едва ли можно оправдать такую „систему жизни“. У тебя есть все условия, чтобы учиться, читать, развлекаться. А ты не учишься и не живешь. Нытье — это не жизнь. К сожалению, ты заразился каким-то гнилым стилем жизни, от которого прямой путь к разочарованию и полной душевной пустоте.»

«Настоящая любовь без дружбы, без душевного родства невозможна, а, насколько я понимаю, с этой покорительницей сердец тебя связывает только мучительное твое к ней физическое тяготение, разжигаемое ее отказом. Отдай себе в этом отчет и умей прекратить эти никчемные страдания. Переключи их на стихи. Как В. Инбер пишет, обращаясь к своему сердцу:

Ну, а впрочем, — боли до последнего вздоха,

Изнывай от любой чепухи,

Потому что, когда нам как следует плохо, —

— Мы хорошие пишем стихи...

Вот пиши об этом страдании хорошие стихи, присылай их мне — и боль утихнет. Одновременно отдавай себе отчет в том, что в любви пятьдесят процентов приходится на долю самовнушения...»

«Больше всего меня порадовало твое сообщение, что ты стал хорошим. Хотя и раньше такие широковещательные сообщения уже бывали и не подтверждались фактами, но мне почему-то хочется надеяться, что на это раз — это уже всерьез. В самом деле, если бы ты и дальше оставался таким же, то это уже стояло бы на грани ненормальности, так как твои сроки „для безумств юности“ явно истекают.»

«Плохо будет, если ты уж очень долго будешь оставаться в одиночестве. Тут есть опасность, что за порогом юности человек становится уж чересчур рационалистичным и разборчивым, да так и застрянет на положении старого холостяка, а это скучно и противоестественно.»

«Пишешь ли ты, Вася, что-нибудь и почему не делаешь попыток печатать? Живя в Москве и имея родственников в лит. кругах, ты должен проявлять в этом отношении гораздо большую активность.»

«Прочла „Дорогу в никуда“, которая понравилась мне меньше, чем „Клубок змей“.

Сейчас читаю очерки С. Цвейга о Верхарне, Бальзаке и др.

Наверное, это показатель моего возраста, но я сейчас предпочитаю мемуарный жанр, публицистику и лит. критику — самой беллетристике, тем более, что так редко попадается что-то либо настоящее.

Вася! Я тебя очень прошу быть поаккуратнее в переписке и не заставлять меня тревожиться зря.»

### Полностью читать https://eksmo.ru/articles/sovety-materi-vasiliyu-aksenovu-ID4164367/

هههههههههههه ه

Жизнь врасплох

Психология Фейсбука

Александр Генисведущий рубрики 

❝ ❞ Одни говорят, что Фейсбук — как семечки, другие — как водка, третьи сравнивают его с замочной скважиной: что ни покажут, все интересно. Сам я не вижу противоречия. Все аналогии верны, но ни одна не исчерпывает психологического феномена, объяснить который труднее, чем описать.

Вот ты, еще не совсем проснувшись, еще досматривая бледнеющий в предрассветной мгле кусок рассыпающегося сна, находишь на ощупь машинку для мгновенной и бессмысленной связи и включаешься в неумолкающий гул Фейсбука.

В сущности, он и сам напоминает сны, только чужие. В них царит та же хаотическая комбинация дневных впечатлений, лишенная повествовательной логики и явленная нам в непроясненных чистым разумом обрывках. Содержание тут с успехом заменяет форма. Прыгающая лента якобы новостей делится продуктами чужой жизнедеятельности, которые тебя не интересуют, но гипнотизируют. Завлекает сама молниеносность этих телеграмм растрепанного духа. Они прыгают перед сонными глазами, обходясь без контроля воли: 25-й кадр целого мира, который ты зачем-то собрал и населил своими френдами.

Раз втянувшись, попадаешь в зависимость от ненужного, заменяющего необходимое и привычное. Кто мог подумать, что нашу вечную любовь к умным книгам и толстым журналам перехватит поток банального сознания?!

Почему?

Фейсбук демократизировал письмо, утопив его в информационном болоте. Равенство победило иерархию авторской славы и редакционной политики. Для Фейсбука все писатели равны просто потому, что они пользуются понятным алфавитом и хоть какой-нибудь грамматикой. Это — культура пещерного века: она тоже остается на стене. Небрежная, как граффити, протоплазма словесности опережает литературу на пути к кризису. Фейсбук заменяет художественный вымысел реальностью факта и сплетни. Пусть первый не выдерживает проверки, а вторая — ее и не требует, нам все равно интересно следить за бойким перестуком постов, отвлекающих от собственных дел и жизни.

Конечно, как это всегда бывает, Фейсбук выстраивает свою иерархию блогеров. Лучшие выходят за пределы жанра, либо возвращаясь в книгу (Татьяна Толстая), либо открывая ее для себя (Джон Шемякин). Остальные, а к ним относятся почти два миллиарда клиентов Цукерберга, живут в Фейсбуке, а не только пишут в него.

Может быть, в этом и соблазн? Жизнь, пойманная врасплох, вырвавшись из сплошного потока бытия, трепещет и бьется. Торопливо выдернутая, неосмысленная и неприглаженная, она оставляет грубый и бесспорный в своей подлинности след.

❝ ❞ Старые китайцы никогда не писали срезанные цветы в вазе, они у них всегда растут, составляя пейзаж, а не натюрморт. Так и тут: если книга — гербарий, то Фейсбук — заросший пустырь.

Здесь, по другую сторону океана, мне долго таких не хватало. В стране, где нестриженый газон извещает о смерти хозяина, никто не знает о разнотравье заброшенных дач. Летом, на Рижском взморье, я забирался в них по уши, чтобы скопить на зиму горький аромат буйных растений, из которых твердо я мог опознать только крапиву, но и она в Америке не жжется и не годится в суп.

Моя жизнь в Фейсбуке началась с фильма «Социальные сети», который я, кстати, так и не посмотрел. Меня просто заинтересовал компьютерный феномен, о котором можно снять кино. В этом было допотопное преклонение перед могуществом новой технологии.

Раньше про нее тоже снимали фильмы, только немые. В одном из них грабители врываются в богатую квартиру. Дама в шляпе с рыданиями отдает негодяям драгоценности из заветной шкатулки («мое приданое» — кричат титры). Но в это время ее муж, солидный толстяк в котелке, тайком от бандитов пробирается в гостиную к укрытому за вазоном телефонному аппарату и вызывает помощь. Усатые полицейские хватают озадаченных бандитов, которые не ждали такой прыти от техники. Последний кадр запечатлевает истинного героя фильма — телефон.

Боясь, что я, вроде этих самых грабителей, проспал очередной прорыв научно-технической революции, я подписался на Фейсбук и быстро оброс друзьями, которых, не вынося фамильярности, предпочитаю называть «френдами». Сперва я брал всех, кто просился, радуясь представителям самых разных профессий. В первый призыв попали клоуны и дальнобойщики, майоры и священники, оперные певицы и лесники, дрессировщики и восьмиклассники.

— Голос народа, — радовался я, твердо зная, что иначе мне его из Америки не расслышать.

Когда набралось пять тысяч и лимит остановил экспансию, я стал разборчивым, но было поздно. Чужие во всех отношениях переполняли мою ленту, пестревшую глубоко посторонними сюжетами: вышивание на пяльцах, умение заводить мотор на морозе и переносить беременность без слез.

❝ ❞ Я все терпел, беря пример с ушедших в народ разночинцев, но тут грянул Крым.

Прошу понять меня правильно: изучая историю, я всегда стремился выслушать другую сторону. Мне интересно мнение убежденных фашистов и сталинистов, сторонников рабства и защитников крепостного права. Другое дело, что я не хочу приглашать их в свой дом, даже виртуальный. В самом деле: гости сидят за любовно накрытым столом, китайский чай, домашняя наливка, в камине хрустят березовые поленья, журчит Вивальди, все на «вы» — и тут входит Геринг, или Ягода, или Моторола.

Так начался френдицид, который усилился с приходом Трампа к власти. Выгоняя несогласных, я утешал себя тем, что в реале мы живем по тем же правилам. Кто же станет звать к себе идейных врагов, политических противников и тех, кто говорит «ложит»?

Другое дело, что, избавившись от верящих Трампу, но не знающих, кто сбил малайзийский «Боинг», я вновь остался там, где был. В окружении единомышленников всякая мысль — эхо: оно повторяет сказанное тобой с небольшими акустическими и семантическими помехами. К тому же я не уверен, что Фейсбук создан для эмоционального комфорта. С другой стороны, никто ведь не знает его конечной цели и высшего предназначения.

Великие изобретения вроде кино часто начинаются аттракционом и не заканчиваются вовсе, ибо, выйдя из-под узды функциональной пользы, ведут свою игру на чужом поле по причудливым правилам. Сегодня — это гигантская сеть, наброшенная на мир, чтобы сделать его домашним. Тут мы оказываемся в виртуальном пространстве, населенном настоящими людьми. О каждом известно ровно столько, сколько он захочет сообщить, а мы согласны выслушать. Эта дистанционная близость ни к чему не обязывает, именно поэтому она держит и утешает. Мы следим за чередой интимных переживаний, открывая в них невзрачную прелесть настоящего. Иногда, однако, эта укачивающая безобидная рябь создает кумулятивный эффект, порождая большую волну.

— Медиасрач! — радуются любители этого жанра, и их тоже можно понять.

Скандал в Фейсбуке, как ураган на море, обладает бесспорной убеждающей силой. Живя по своим непредсказуемым законам, он может стихнуть после дюжины реплик, но может и развернуться в стихийное, неподвластное логике явление, чтобы, набирая на каждом повороте мощь, втянуть в смертоносную воронку не только виновников, не только участников, не только свидетелей, но и совсем уж случайных зевак, сдуру зашедших поглазеть на битву.

На мой взгляд, однако, Фейсбук не предназначен для высоких страстей и фатальных драм. Я избегаю даже тех, кто делится смертями, рождениями, изменами и травмами. По мне, Фейсбуку больше всего идет table-talk — непритязательная беседа, к которой можно присоединиться без лишнего жара и из которой можно уйти по-английски — так, чтобы никто не заметил. Когда-то, когда почти все развлечения были домашнего изготовления, такой умелый разговор назывался «салонным», был королем досуга и очагом цивилизации. Говоря о пустяках всерьез и с шуткой о больном, мы упражняемся во внимании к себе, к другим и к миру. Мне даже знаком лучший мастер такого общения, который мог бы стать апостолом Фейсбука.

— Я ввел в литературу, — писал Василий Розанов, — самое мелочное, мимолетное, невидимое движение души, паутинки быта.

Эти «паутинки», оторвавшиеся от огромной паутины Интернета, очеловечили его, сделав пригодным для повседневного употребления и наслаждения.

https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/02/10/71465-zhizn-vrasploh?utm_source=push

♥~√v”^√~√v^√v’^~√♥

10 АФОРИЗМОВ АВРААМА ЛИНКОЛЬНА

16-й президент Соединенных Штатов о лидерстве, свободе и демократии

12 февраля 1809 года родился Авраам Линкольн, один из величайших лидеров в истории США, возглавивший Федерацию во время Гражданской войны и приведший ее к победе. При нем было отменено рабство и проведены важные для страны реформы. Линкольн предложил отказаться от мести Югу и призвал к единению нации.

Он был блестящим оратором и человеком с тонким чувством юмора, мы отобрали 10 наиболее ярких его высказываний:

Книги нужны, чтобы напомнить человеку, что его оригинальные мысли не так уж новы.

Люди, не имеющие недостатков, имеют очень мало достоинств.

Характер подобен дереву, а репутация — его тени. Мы заботимся о тени; но на самом деле надо думать о дереве.

Коней на переправе не меняют.

Можно всё время дурачить некоторых, можно некоторое время дурачить всех, но нельзя всё время дурачить всех.

Такт — умение описать других так, как они видят себя сами.

Я побеждаю своих врагов тем, что превращаю их в друзей.

Овца и волк по-разному понимают слово «свобода».

Те, кто лишают свободы других, не заслуживают её сами.

Кем бы ты ни был — будь лучше.

https://eksmo.ru/entertaining/10-aforizmov-avraama-linkolna-ID4465432/

♥v”^√~√v^√v’^~√v”♥

Александр Минкин

Зачем писать новые заметки?

Берёшь старую и пишешь: "За прошедшие 4 года прибавились:
- война на Украине;
- Поклонская в Думе;
- бескрайние гранитные тротуары в Москве;
- война в Сирии...
- грабительский Платон;
- офшорный виолончелист Ролдугин;
- с лекарствами жопа, с медициной полная жопа...
Что власть сделала хорошего - не помню.
С этими добавками заметка выглядит совершенно свежей.
ПРИМЕЧАНИЯ. 1) Поклонская упомянута как пример бурного роста госкретинизма. 2) Всё перечисленное это просто разные формы выражения "огромные деньги".

هههههههههههه ههههههههههههه ه
ههههههههههههه ه

СОВЕТЫ МАТЕРИ ВАСИЛИЮ АКСЕНОВУ

Ну, а впрочем, — боли до последнего вздоха,

Изнывай от любой чепухи,

Потому что, когда нам как следует плохо, —

— Мы хорошие пишем стихи...

«Прочла „Дорогу в никуда“, которая понравилась мне меньше, чем „Клубок змей“.

Сейчас читаю очерки С. Цвейга о Верхарне, Бальзаке и др.

Вася! Я тебя очень прошу быть поаккуратнее в переписке и не заставлять меня тревожиться зря.»

### Полностью читать https://eksmo.ru/articles/sovety-materi-vasiliyu-aksenovu-ID4164367/

هههههههههههه ه

&emsp; &emsp; ❖ ❦ ❥ •

Анна Павлова (продолжение)

Его превосходительство любил домашних птиц

Почетный член корпорации балетоманов Николай Михайлович Безобразов имел многочисленные связи в прессе и управлял таким образом вкусами райка (в результате стараний Безобразова одним бешено аплодировали, других могли и обшикать). Неизвестно, любил ли его превосходительство домашних птиц, но хорошеньких балетных девиц под свое покровительство брал охотно. В первые годы нового века генерал симпатизировал балерине Преображенской — главной конкурентке Кшесинской. Но вступать в открытое противоборство с «царской ведьмой» было слишком опасно. В этой шахматной партии необходимо было пожертвовать какой-нибудь пешкой — в роли этой самой пешки и предполагалось использовать юную, гениально одаренную Павлову. Действовать его превосходительство решил через своего молодого приятеля по Английскому клубу — барона Дандре.

Виктор был красавец и щеголь, блестяще образован (знал около десяти языков), хорошо воспитан, галантен и остроумен, как и положено выходцу из французского аристократического рода. Фортуна благоволила к нему, и должность, которую он занимал, была весьма высокой для его молодых лет… Предложение генерала Безобразова вступить в увлекательную, веселую и смертельно опасную битву с высокими покровителями Кшесинской Дандре принял с восторгом: «Это будет шикарно!» Вряд ли он понимал тогда, чем обернется участие в этой игре и кем станет для него девушка, которой предназначалась роль игрушки…

По плану Дандре прежде всего должен был «влюбить» в себя Павлову, чтобы потом сплести через нее тонкую сеть околотеатральной интриги. При первой встрече «малютка из балета» ему не слишком понравилась: такая тщедушная — весит всего 44 килограмма, никакой женской стати, никакой округлости форм! Впрочем, лицо ее было прелестно: высокий лоб, нос с легкой горбинкой, влажные глаза цвета спелой вишни. Но лучше всего были ее тонкие выразительные руки. Анна была нежна и покладиста, ее сбивчивая, щебечущая речь, ребячливая веселость были так трогательны… В общем, Дандре и сам не заметил, как увлекся, да и Аннушка не устояла перед его огненными глазами и щегольски подкрученными усиками.

Их отношения сразу сделались какими-то слишком серьезными. Было видно, что Павлова по-настоящему влюблена и что ожидает от этой связи чего-то неслыханного, невозможного! Она отчего-то решила, что ее великий танцевальный талант уравнивает ее с Виктором. И что раз династическая разница между ней, незаконнорожденной дочерью горничной, и бароном Дандре не так велика, как между ней же и великим князем Борисом Владимировичем Романовым, то брак возможен. Глупышка! Но он, Дандре, еще не сошел с ума! Через Безобразова Дандре доставал для Анны ведущие партии. Оплачивал хореографам постановки. Покупал костюмы.

Снял для нее шикарную квартиру на Офицерской улице. Казалось, у нее есть все, чтобы быть счастливой. Ей дарован титул «балерина» (в те годы это был именно титул, которым награждались только самые выдающиеся танцовщицы, и «балерин» насчитывалось всего пятеро на всю Россию). Студенты то и дело нанимаются рабочими сцены — лишь бы посмотреть на гениальную Павлову вблизи. Когда Анна выходит из театра после спектакля, балетоманы усаживают ее на стул и с криками «браво!» доносят до экипажа. Дандре гордился: ведь Павлова стала Павловой во многом благодаря его помощи и поддержке! И Кшесинскую они победили — теперь раек совсем не аплодирует Матильде, скандируя: «Павлову! Павлову! Павлову!» Даже Преображенская, ради которой и затевалась интрига, осталась в тени… Жаль, что сама Аннушка так мало ценит то, что он для нее сделал. Все тревожится: отчего Дандре не хочет переехать со своей Итальянской к ней на Офицерскую? Все смотрит на него своим пытливым, умоляющим, полным надежды взглядом. А тут даже стала поговаривать, что он сломал ей жизнь!

А потом по Петербургу поползли слухи о готовящейся женитьбе Дандре… на родственнице генерала Безобразова! Виктор уверял, что это лишь пустые домыслы, но Анна ему не верила. В те дни она жаловалась кому-то из подруг: «Да что такое артистка? Содержанка? Неудачница? Крепостная? Авантюристка? Я поначалу боролась — начала кутить, чтобы что-то ему доказать». Доказать ничего было нельзя! Тогда Павлова стала много гастролировать: Рига, Копенгаген, Стокгольм, Лейпциг, Прага, Вена — лишь бы подальше от Петербурга, от Дандре, от своих несбывшихся надежд…

В 1909 году Виктор познакомил Анну со своим приятелем — Сергеем Павловичем Дягилевым, тот хотел заполучить ее в свои «Сезоны». И вот в назначенный день Дандре провожает Павлову на вокзале. Грузчики все вносят и вносят в вагон бесчисленные саквояжи, корзины, свертки… Павлова все пересчитывает их, ошибается и принимается считать снова. Когда кажется, что все сошлось, Анна вскрикивает: «А где же клетка с моей птичкой?!» К счастью, клетка обнаруживается под столом, и Павлова благополучно отбывает в Париж: одной рукой машет Дандре через окно, другой утирает слезы. На прощание она сунула ему запечатанный конверт.

«Анна совершенно не приспособлена к жизни, — думал Виктор, глядя вслед уходящему поезду. — Была бы у меня не одна, а две жизни, вторую я непременно посвятил бы ей — опекал, успокаивал, заботился, чтобы ее не надули с гонорарами, следил за упаковкой ее багажа, наконец!» Распечатав конверт, он обнаружил короткую записочку: «Я не вернусь к тебе! И не прощу! Все кончено». Ну что ж! Ведь жизнь у Дандре все-таки одна, и он не может пожертвовать ради Анны своим положением в обществе, чистотой своего рода! Кончено — значит кончено. Ему пора ехать на службу, председательствовать на заседании по строительству Охтинского моста.

Через несколько месяцев именно из-за этого моста Дандре и угодил под арест! Впрочем, знающие люди говорили: он воровал не больше и не меньше, чем все другие чиновники, и дело тут вовсе не во взятке — не надо было «наступать на мозоли» могущественной Кшесинской!

Лягушачьи лапка а-ля Павлова и яйца а-ля Мордкин

Михаил Мордкин и Анна прекрасно смотрелись в паре: она — хрупкая, поэтичная, нервная, он — мощный атлет с огненным темпераментом. В танце «Вакханалия» они, словно опьяненные любовью и вином, вылетали на сцену в страстном объятии, держа над собой полотнище пламенного цвета. Зал чувствовал волны страсти, исходившие от этой пары. Слухи о своей любовной связи артисты не подтверждали и не опровергали: Павлова лишь кокетливо улыбалась, а Мордкин бормотал: «Обручены? Да нет, сейчас нет. Я хочу сказать: нет. Конечно, нет. Мы думаем только об искусстве». Впрочем, это было хорошей рекламой в падкой до интимных подробностей Америке… Особенно пикантным публике казалось, что Мордкина на гастролях сопровождала жена, танцовщица Бронислава Пожицкая.

Уйдя от Дягилева, Павлова с Мордкиным охотно соглашались выступать в частных домах. Так, на вечере некой миссис Винсент главным подарком гостям была гигантская корзина с розами, из которой великая балерина Анна Павлова выпорхнула в очень открытом платье (ей заплатили за это 500 долларов, что равнялось примерно тысяче рублей — неслыханный гонорар за вечер!).

Унижение высокого балетного искусства, низведенного до уровня кафешантана, Павлову нисколько не тревожило — ей действительно очень нужны были деньги! Расстраивало другое: «звездная болезнь», которой ее партнер заразился в Америке. Дело в том, что брутальные жители Нового Света никогда не жаловали танцовщиков-мужчин — они казались им слишком жеманными. Другое дело Мордкин с его мужественностью и атлетизмом! В газетах писали: «Выносливость русского танцовщика способна устыдить бегунов на длинные дистанции»...

И вот Михаил уже претендует на равные с Павловой права. Требует, чтобы в анонсах выступлений непременно значилось: «идеальный Мордкин». И, обнаружив в меню ресторана блюдо «Лягушачьи лапки а-ля Анна Павлова», гневно вопрошает хозяина: почему нет ничего названного в честь Мордкина? На другой день в том ресторанном меню появилось новое блюдо: «Яйца а-ля Мордкин». Михаил гордился…

Гром грянул на пятый день выступлений Павловой и Мордкина в лондонском «Паласе» — том самом, с чревовещателями, акробатами, дрессированными собачками и пирожками в зрительном зале.

Впрочем, торговцы пирожками были безжалостно изгнаны, как только посмотреть на великую Павлову в мюзик-холл потянулась великосветская публика. В тот день на представление пожаловал сам принц Уэльский с супругой и сыном… А Анна вдруг возьми да и залепи прямо на сцене громкую пощечину партнеру. Позднее она объяснила, что Михаил чуть не уронил ее, намеренно грубо выполняя поддержку. Сам он обвинил Павлову в том, что она хотела поставить ему подножку. В газетах намекали, что Павлова просто мстит Мордкину, не ответившему на ее любовь...

…Десятилетия спустя по Москве прошел слух: Мордкин сошел с ума. Он все время разговаривал с кем-то невидимым. Например, когда его ученик в балетной студии плохо танцевал, Мордкин возводил глаза к небу и восклицал: «Смотри, Анечка, он же ничего не умеет!» В гостиной у Мордкина висел портрет Павловой в ее излюбленном одеянии (только нижняя юбка и длинный широкий шарф, драпирующий все тело и закрепленный булавками. Длинная бахрома шарфа свисает на руки, заменяя рукава). Михаил Михайлович все шептал что-то себе под нос, все смеялся каким-то невеселым смехом, глядя на этот портрет. Его родные стали поговаривать о паранойе. А может, это просто прорывалась наружу давняя любовь, утонувшая когда-то в потоках разбушевавшегося самолюбия?

Тираны и мученики Айви-Хауса

В октябре 1912 года в Петербурге закончился процесс по делу Дандре. Его признали виновным в мздоимстве и приговорили к уплате штрафа в размере 36 тысяч рублей, а вплоть до внесения этой суммы — к заключению в долговой тюрьме. Родные, знавшие о том, в каком состоянии находятся его финансы, вздыхали: это равнозначно пожизненному заключению! Впрочем, через несколько недель Дандре вышел на свободу. Необходимый залог — все 36 тысяч рублей, а точнее — 18 тысяч долларов, внесла… Анна Павлова. «Что ж тут удивительного? — отвечала она на вопросы знакомых. — А зачем же иначе я ушла бы от Дягилева, танцевала в мюзик-холле, пряталась полуголой в корзинах на вечерах у глупых богатых американок?!» Кто бы мог подумать, что эта женщина способна на такую прямо-таки лебединую верность? — поразился Петербург…

По поддельным документам Дандре выбрался в Лондон, где Анна уже ждала его. Отныне путь в Россию был заказан не только для него, но и для Павловой, потому что очень скоро она стала его законной женой. «Мы повенчались в церкви под секретом. Я так ему и объявила: «Если ты кому-нибудь скажешь, что мы женаты, между нами все кончено. Я под поезд брошусь». Я теперь Павлова. Теперь мне плевать на какую-то «мадам Дандре».

Пусть все думают, что он просто так при мне. Он ведь мой, только мой», — рассказывала Анна подруге. Радость победы (ей все-таки удалось выйти за него!), сладость мести (пусть теперь почувствует, каково-то ощущать, что ты не ровня любимому человеку!) и жгучее счастье, что Дандре рядом, — все эти чувства свились для нее в один клубок ликования! Сразу после свадьбы супруги купили просторный коттедж в Англии, в Хэмпстеде. Имение называлось Айви-Хаус: там было около 6 акров земли с подстриженными деревьями, лужайкой, огромным полем тюльпанов и прудом, где круглый год плавали лебеди с подрезанными крыльями. Один из них, по имени Джек, был предан Павловой, как собака, ходил за ней по пятам и охотно брал еду из ее рук. В оранжерее стояли многочисленные клетки с птицами. Многие из них погибали в неволе, заставляя великую балерину горько плакать. Но из каждой гастрольной поездки она привозила все новых и новых пленников.

Впрочем, был в Айви-Хаусе один страдалец, которому, по всеобщему мнению, жилось еще хуже, чем экзотическим птицам. Это был Дандре! Павлова все без малого двадцать лет их брака изводила его капризами и попреками, бросалась туфельками и словами, полными презрения и ненависти. «Вы могли бы пощадить меня, Анна, хотя бы при посторонних», — изредка цедил Дандре сквозь зубы. Впрочем, иногда Анна принималась истово заботиться о муже, чем изводила его не меньше (в такие дни Айви-Хаус сотрясался от воплей: «Кто осмеливается в моем доме заваривать ему чай?! Кто почистил ему ботинки?! Это мое дело. Вон!»). Знакомым Павлова хвасталась: «Я говорю ему: «Ты теперь должен делать все для меня!» И он молчит. Он знает, что виноват.

Пусть терпит. Я его обожаю, поэтому я вправе его третировать. И верьте — в этом его счастье». Что ж, счастье бывает разным… Бывают же мужчины, всем женщинам предпочитающие стерв! Во всяком случае Дандре и помыслить не смел о том, чтобы уйти от жены: истеричной, жестокой, неверной… Да-да! Теперь у Анны то и дело появлялись любовники — эпизодические и постоянные, вроде художника Александра Яковлева. Этот роман длился около десяти лет — правда, с большими перерывами. Павлова же вечно разъезжала по гастролям!

Полностью читать http://7days.ru/stars/privatelife/anna-pavlova-zhizn-i-lyubov-zhemchuzhiny-baleta-khkh-veka.htm ◄╝

&emsp; &emsp; ❖ ❦ ❥ •

11 февр. 2017 г.

&emsp; &emsp; &emsp; &emsp;Помним

&emsp; &emsp; &emsp; &emsp; ❖ ❦ ❥ ❖ ❧ ◥ ❤

&emsp; &emsp; &emsp; Анна Павлова: жизнь и любовь «жемчужины» балета ХХ века

&emsp; ﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌

23 января 1931 года, 84 года назад, в Нидерландах от пневмонии скончалась феноменальная русская балерина Анна Павлова. Согласно распространенной информации, последними словами артистки были: «Приготовьте мой костюм лебедя!». Благодаря ей в 20-х годах прошлого века мир охватила «павломания»: в парфюмерных лавках расхватывали духи «Pavlova», в цветочных — розы, напоминающие по форме и цвету ее балетную пачку, а в магазинах одежды — манильские шали, которые Анна ввела в моду… Однако, став одной из ярчайших звезд балета ХХ века, Павлова так и не смогла обрести семейного счастья. В материале рубрики «Кумиры прошлого» мы расскажем о жизни, карьере и семейных отношениях знаменитой балерины Анны Павловой.

1909 год… Петербург потрясла новость: любимец большого света барон Дандре арестован за растрату. Говорили, что все деньги он спустил на свою содержанку, балерину Анну Павлову, и что от ее показаний на процессе многое зависит. Впрочем, никто не знал, захочет ли Анна прервать долгожданные парижские гастроли, где у нее, кажется, вспыхнул новый роман…

Над набережной Сены полощется ветром огромная афиша, сделанная по эскизу Валентина Серова: на сером фоне мелом и углем — Павлова, парящая в арабеске. Надпись гласит: «Русские сезоны в Париже». Целое столетие французские балетмейстеры и танцовщики приезжали в дремучую Россию и производили там фурор, а теперь русская балерина Павлова каждый вечер выходит на сцену театра «Шатле» в своем знаменитом «Умирающем лебеде»! На корсаж белого платья Анна прикалывала алую гранатовую брошь, символизирующую смертельную рану. Брошь сверкала, взлетали и опадали выразительные гибкие руки, трепетал белый пух юбочки… Композитор Камиль Сен-Санс, увидев Анну в «Лебеде», сказал: «Мадам, благодаря вам я понял, что написал прекрасную музыку!» Несколько скульпторов с мировым именем выстроились в очередь, чтобы лепить с натуры божественную ножку «жемчужины «Русских сезонов»!

— Я должна спешно покинуть Париж, — заявила «жемчужина» Дягилеву в разгар всего этого успеха. — Если нужно выплатить штраф за нарушение контракта, назовите сумму. Дягилев не удивился: до Парижа уже докатились слухи об аресте покровителя Павловой — высокого правительственного чиновника барона Виктора Эмильевича Дандре. Что-то такое неприятное, позорное, связанное со взяткой при сдаче подряда на постройку Охтинского моста…

Знал Дягилев и о том, что в Петербурге Дандре сочувствуют, а Павлову осуждают: мол, высосала из богатого любовника все до капельки, да и упорхнула, бессердечная, в Париж и там ответила на ухаживания первого балетного красавца Михаила Мордкина (тоже участника «Сезонов»). В Аннушкино бессердечие и корысть, равно как и в ее роман с Мордкиным, Дягилев не верил и был готов к тому, что Павлова в любой момент запросится в Петербург.

— Конечно, для меня это серьезный удар, но человек, которого вы любите, попал в беду, — сказал благородный Дягилев.

— Не нужно никакого штрафа. Поезжайте в Петербург и передайте мой поклон барону Дандре.

— Я вовсе не собираюсь в Петербург, с чего вы взяли?! Просто подписала другой контракт, еду в Америку, потом — в Лондон, буду гастролировать в «Паласе»…

— Как не собираетесь в Петербург?! Как в «Паласе», Анна?!! Вы хотите сказать, что отказываетесь продолжать лучшие в своей жизни гастроли ради контракта с мюзикхоллом? Если не ошибаюсь, в этом «Паласе» выступают жонглеры, чревовещатели и дрессированные собачки, а по рядам зрительного зала ходят торговцы горячими пирожками… И там станете танцевать вы, первая из русских балерин?!

— За 1200 фунтов в неделю — стану! Кстати, Мордкин едет со мной.

— Ну, Анна, у меня просто нет слов! Это же пошло, это же унижает вас!

«Что этот благополучный барственный извращенец знает о любви, деньгах и унижении?» — злилась Анна, пакуя чемоданы.

Вот ее, Павлову, унижали всю жизнь! Взять хотя бы того же Дандре, поставившего ее в мучительное положение незаконной жены. А ведь это невыносимо, примерно так же, как быть незаконнорожденной!

Училище для содержанок

Павлова еще в ранней юности вынуждена была придумать себе биографию и потом много лет подряд рассказывала ее слово в слово. Мол, ее отец, рядовой Семеновского полка Матвей Павлович Павлов, умер молодым, когда ей самой было года два, и они с матерью — прачкой Любовью Федоровной, женщиной глубоко религиозной и честной, — отчаянно нуждались. Случалось, что даже нечего было есть, кроме пустых щей. И все же однажды мать сделала ей подарок — взяла билеты на галерку Мариинки на балет «Спящая красавица»…

Вот и стала девочка просить: «Отдай меня, мама, учиться балету». «Нам же придется расстаться», — плакала мать, а Нюрочка отвечала: «Если это необходимо, чтобы танцевать, тогда, значит, надо расстаться».

Впрочем, отдать дочь в театральное училище на полное казенное обеспечение было лучшим выходом для нищей прачки.

Не рассказывать же было Аннушке, что ее настоящий отец — банкир Лазарь Поляков, в доме которого Любовь Федоровна служила когда-то горничной. Что банкирских отступных «за позор» хватило и на добротный двухэтажный домик в Лигово, и на собственную прачечную — какие уж там пустые щи! И что в театральное училище, куда порядочные люди дочерей не отдавали (в те времена не было танцовщицы, не состоявшей на содержании у кого-то из влиятельных господ), Анну сплавили, потому что отчим Матвей Павлов — кстати, доживший до старости — ее ненавидел, а мать считала обузой…

…Императорское театральное училище располагалось в двух шагах от Невского проспекта с его вельможами, каретами, лавками, кондитерскими и Гостиным двором. Впрочем, ход на Невский был заказан «пепиньеркам» (так называли будущих танцовщиц, проживавших в училище постоянно, в отличие от экстернаток). Даже на самые короткие расстояния их вывозили в закрытой старомодной карете. Одевались пепиньерки в серые полотняные платьица с квадратным вырезом, короткими пелеринками и юбками до половины икры. Порядки в училище царили строгие: после того как одна ученица сбежала с офицером, их перестали отпускать домой на летние каникулы. В свободное от репетиций время девочки вышивали или читали книги из строго утвержденного списка.

В спальнях должен был царить идеальный порядок. И даже в домашнюю церковь пепиньерки ходили в сопровождении классных дам. Зато, когда на чай в ученическую столовую заглядывал кто-то из мужчин августейшей фамилии, обращение становилось вольным до неприличия: особо красивых учениц великие князья, а то и сам государь частенько сажали к себе на колени. Впрочем, Павлова такой «чести» не удостаивалась: из-за своей худобы она не считалась даже хорошенькой, впрочем, в танцевальном таланте ей не было равных…

И вот, наконец, училище позади, у шестнадцатилетней Павловой — премьера в Мариинке. И хотя швейцар у входа в театр «забыл» ей поклониться, а кордебалет судачит о том, какие дешевые гримировальные принадлежности, ветхие тюники и простенькие туфельки у новой солистки, Анна полна счастливых предчувствий. Облизнув губы и перекрестившись, она шагает из полумрака кулис на сцену, так легко переступая своими тонкими ногами с необычайно высоким подъемом, что, казалось, вот-вот улетит. Древняя старуха графиня Бенкендорф, известная своим пророческим даром, сказала: «Так и упорхнет из России».

Скоро Аннушку взяла под свое покровительство сама Матильда Кшесинская — прима Мариинки, состоявшая в разное время в любовницах чуть ли не у всей мужской половины дома Романовых, включая Николая Второго (в Петербурге ее за глаза звали не иначе как «царской ведьмой»). На своих журфиксах Кшесинская настойчиво сводила Павлову с великим князем Борисом Владимировичем. Однажды Матильда подарила Анне прелестный карандаш из платины с бриллиантами и рубинами: «Эта маленькая вещица ничего не стоит по сравнению с тем, что ты могла бы иметь в подарок от великого князя».

Вот только Павлова, в детстве вдоволь хлебнув позорной незаконности своего положения, меньше всего на свете хотела стать содержанкой. И точно знала: без перспективы выйти замуж никаких драгоценностей ей не нужно! Вот тут-то в ее жизни и появился Виктор Эмильевич Дандре — закадычный приятель первого из балетных интриганов, генерала Николая Михайловича Безобразова…

Продолжение следует

&emsp; &emsp; ❖ ❦ ❥ •

12 февр. 2017 г.

Жизнь врасплох

11 февр. 2017 г.

12 февр. 2017 г.

11 февр. 2017 г.