И уж точно ровесник Великой Октябрьской. Родившийся 30 сентября 1917 г., он успел даже чуть-чуть пожить до революции. Семилетним ребёнком ходил с отцом хоронить Ленина. Отца и мать вскоре репрессировали.
Странную роль в его жизни играла цифра 4. В 1934-м недавний студент электромеханического техникума и учащийся хореографической студии поступил в студию при МХАТе II. Затем были училище при Театре Вахтангова и успешная актёрская карьера: романтический «костюмный» красавец прославился в ролях героев-любовников. Сыграл, правда, и Олега Кошевого, но Сталинскую премию получил за роль скромного Тятина из горьковского «Егора Булычова».
В 1964 г. Любимов, тогда уже педагог в Щукинском училище, в 47 лет, после студенческого спектакля по Брехту «Добрый человек из Сезуана», взорвавшего Москву театральную, получает свой театр — драмы и комедии.
«На Таганке» — это его личное добавление к безликому названию: может, сыграла роль память? Там, вблизи «Таганки», его когда-то в юности побили хулиганы. Да и песня блатная хороша: «Таганка, зачем сгубила ты меня?» Вот и стоп. «Таганка» на языке театра значит «Любимов».
В 2014 г., театр отметил 50-летие. Без него, отца-основателя. «Ноги моей не будет на "Таганке" — ни при жизни, ни после смерти» — это из любимовского интервью. Поэтому прощались с ним в Вахтанговском.
----- 2
<i>
Он после ухода в 2011 г. с «Таганки» снял из афиши 8 своих спектаклей.
Хотел только, чтобы сохранили его мемориальный кабинет с росписями по стенам — автографами поистине всех великих ХХ в. И архив. Что может быть трагичнее, чем уход создателя, строителя театра, этим его детищем, подобно шекспировскому Лиру, отвергнутого?
А по поводу надписей в кабинете... Самая известная, наверное, — это «Все богини как поганки перед бабами с «Таганки» Андрея Вознесенского. А классик нашего кино Сергей Юткевич написал: «Не зря мы с тобой 8 лет плясали в органах!»
Да, было в биографии Юрия Петровича и такое. Служа в армии «в 13-м отдельном батальоне войск НКВД по охране железнодорожных сооружений», он, перебиваясь гороховым супом и исходя чирьями от холода и авитаминоза, зачитывался Шекспиром. («Эх, Шекспёр! Устав надо читать!» — журил его командир, посылая чистить сортир.) И неожиданно был принят в ансамбль войск НКВД — любимое детище Берии.
Касьян Голейзовский танцы ставил, Шостакович с Карэном Хачатуряном музыку писали (а им за это — бидончик повидла). А «отец родной», Лаврентий Палыч, на самые трудные участки фронта, уже в войну, посылал: ансамбль «его» самый передовой и должен быть на передовой!
Больше всего поражало в Любимове полное отсутствие страха, низкопоклонства, угодничества. Элегантный, лёгкий, с белыми распадающимися волосами, красивый, он излучал (помимо, конечно, артистизма, ума, таланта, харизмы)... нет, даже не свободу — волю. Не зря же дед его был цыган.
Яростный, злой, взрывной, он буквально срывался с места и бросался — в который раз уже — в бой. С дяденьками из Минкульта и Министерства сельского хозяйств по поводу закрытия спектакля по книге Бориса Можаева.
----- 3
<i>
И веришь, что Любимов мог предложить жёнам начальников с причёсками-халами на голове лично проверить, голая ли артистка Нина Шацкая в «Мастере и Маргарите» (на её спину приходила смотреть вся Москва) спереди: «А вы поднимитесь на сцену — сами увидите!» .
Умелый, дерзкий и артистичный дипломат, Любимов раз и навсегда принял правила игры и использовал, когда мог, свои преимущества: «Таганку» скоро узнали на Западе, на «Таганку» регулярно ходили «кабинетные» большие люди. И для постоянных вызовов на ковёр (один он знал, чего это ему стоило!) у себя в кабинете Любимов, обычно «джинсовый», держал костюм-тройку с белоснежной рубашкой.
А тогдашняя его супруга, звезда кино Людмила Целиковская, легко могла позвонить в «высокий» кабинет: «Что, мой Юрий ещё там? Кончай разговаривать с дураками, ступай домой и по дороге купи молока. «Можайского».
Мы говорим «Таганка» — подразумеваем «Любимов». И наоборот. Он действительно, как говорили, создал «остров свободы в несвободной стране». Боролся, бился, шёл на компромиссы, ставил, как сам признавался, «вынужденные» спектакли, но всё — ради своего театра.
Его упрекали. Что артисты у него, как у Карабаса-Барабаса, — куклы, марионетки, эпизодические лица. И это — о режиссёре, у которого работали Высоцкий и Золотухин, Смехов и Демидова, Губенко и Любшин, Пороховщиков и Филиппенко, Филатов и Фарада, Дыховичный и Ярмольник...
С горечью вспоминал он, изгнанный из страны, «20 лет борьбы с обалдевшим советским правительством». А вернувшись, познал горечь предательства своих детей. «Сукиных детей». Раздрай, скандал — и раздел «Таганки».
----- 4
<i>
Но — не нам их судить. Это как в любовном романе: ни правых, ни виноватых. А Любимов был не просто режиссёром, постановщиком, главрежем, худруком — он был строителем, созидателем театра, которому, как пророчествовал Станиславский по поводу любого театра, отпущен краткий век.
Что же до его отношения к актёрам... Сам актёр. И прекрасный актёр, с многолетней практикой, он отлично знал «все ходы». И все проблемы и комплексы. Его мудростью и терпением восхищался Марк Захаров. Любимов ненавидел расхлябанность, лень, безответственность, мелочную склочность, свойственные актёрской, родной для него, среде.
Лучший пример — его отношение к Высоцкому. Марина Влади пишет: «Он становится тебе немного отцом, ты восхищаешься им и побаиваешься его, а он любит тебя, как талантливого сына, с которым хлопот, правда, не оберёшься». Быть может, порой приводя «сына» в чувство посредством душа и нашатыря, Юрий Петрович вспоминал, как однажды, ещё будучи актёром, он сам крепко выпил с великим Михаилом Астанговым и в безобразном состоянии явился на репетицию. Мудрый Симонов, худрук Театра им. Вахтангова, отправил Любимова под ледяной душ и дал нашатырю.
Кто-то сказал о Пушкине: как ужасно, что в последние годы его окружала пошлость. Итог один — «Таганка» осталась без Любимова, Любимов — без «Таганки»... Дилетант, актёр без диплома режиссёра, ставший одним из великих деятелей театра ушедшего века, — он ушёл и унёс с собой эпоху.
Это вовсе не значит, что он неподсуден, безупречен. Просто он был единственным. Юрий Любимов.
