*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

<i><b> В 1906 году 18 сентября родился Семён Кирсанов</i></b>

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

<i> О, грибной дождь, протяни

вниз хрустальную нить,

все кусты ждут — дай ветвям жить,

дай цветам пить.

Приложи к ним световой луч,

миллион линз,

загляни в грунт, в корешки трав,

разгляди жизнь.

Семен Кирсанов одессит. Родился в 1906 году в семье портного (и сам всю жизнь прекрасно шил). Учился в гимназии, затем на филфаке Института народного образования. Когда в 1924-м Маяковский приехал в Одессу, его ждал на перроне щуплый паренек. Представился членом местного отделения ЛЕФа, уполномоченным встретить высокого гостя. Тот не удержался: «А сколько вам лет?» Как ни странно, они подружились. Вскоре юноша перебрался в Москву, где погрузился в самую гущу литературной жизни. Дружил с четой Брик и Асеевым. Вместе с Маяковским выступал в разных городах страны. Наставник был требователен и подчас язвил: «Вы, Сема, такое  г... написали!»

Наверное, никто так глубоко не пережил самоубийство Владимира Владимировича, как Семен. В день похорон он «стоял взъерошенный у печки (на таганской квартире, куда привезли тело погибшего) и так рыдал, прямо как маленький ребенок... совершенно безутешно» (М. К. Розенфельд. Из стенограммы воспоминаний о В. В. Маяковском).

Началось «самостояние». В столице циркача стиха, как его называли, оценили. Одессит блестяще рифмовал, каламбурил, жонглировал словами. Среди коллег ходила эпиграмма: «У Кирсанова три качества — трюкачество, трюкачество и еще раз трюкачество». Со временем он отошел от футуризма и стал «правильным» поэтом.

http://leninka.ru/index.php?doc=2896

♠

Воспоминание

Тихое облако в комнате ожило,

  тенью стены свет заслоня.

Голос из дальнего, голос из прошлого

  из-за спины обнял меня.

Веки закрыл мне ладонями свежими,

  розовым югом дышат цветы...

Пальцы знакомые веками взвешены,

  я узнаю: да, это ты!

Горькая, краткая радость свидания;

  наедине и не вдвоём...

Начал расспрашивать голос из дальнего:

  - Помнишь меня в доме своём?

С кем ты встречаешься? Как тебе дышится?

  Куришь помногу? Рано встаёшь?

Чем увлекаешься? Как тебе пишется?

  Кто тебя любит? Как ты живёшь?

Я бы ответил запрятанной правдою:

  мысль о тебе смыть не могу...

Но - не встревожу, лучше - обрадую.

  - Мне хорошо, - лучше солгу.

Всё как по -старому - чисто и вымыто,

  вовремя завтрак, в окнах зима.

Видишь - и сердце из траура вынуто,

  я же весёлый, знаешь сама.

Руки сказали: - Поздно, прощаемся.

  Пальцы от глаз надо отнять.

Если мы любим - мы возвращаемся,

  вспомнят о нас - любят опять.

[1937-1939] </i>