<i><b> ◖ ИзЪ старыхЪ московскiхЪ газетЪ и журналовЪ◗ ✍ </i></b>
<i><u>
ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ…
</u>
</i>
<i>
◖◗
Аркадий Красильщиков
РОСТРОПОВИЧ В ПАЧКЕ. ПОДРОБНОСТИ
Все так и произошло. Никто не знал о моем приезде. Я пришел
за пять часов до концерта, закрылся в отдельной комнате, и меня стали одевать и
гримировать. Когда я понял, что они все сделали идеально, я надел пуанты и —
уже перед самым концертом — пошел в общественную женскую уборную. Мне нужно
было посмотреть на реакцию дам. И вот я вошел, а женщины продолжали заниматься
тем, чем они всегда занимаются в уборных, — известно, чем… Единственное, что я
позволил себе там сделать: подойти к зеркалу и поправить диадему. Долго я там
не находился, чтобы не заметили мой 43-й размер тапочек, каких у балерин не
бывает. Словом, я оттуда ушел, и никто меня не узнал…
Дальше… Мне предстояло играть на виолончели «Умирающего
лебедя» Сен-Санса. Почему? Потому что в программе был «Карнавал животных» с
этим номером в сюите. А самый знаменитый американский актер Грегори Пек должен
был читать некий новый текст, не соответствующий тексту Сен-Санса. Потому что
они сочинили «юбилейный» текст из жизни Айзека Стерна. Словом, Грегори должен
был читать, а Сан-Францисский оркестр исполнять «Карнавал животных» Сен-Санса,
номер за номером. А мне нужно было играть на виолончели «Лебедя» после такого
примерно текста: «Вот Айзек Стерн однажды встретил замечательную женщину,
которая напоминала ему лебедя… Это была его будущая жена Вера Стерн» … (А жена
Вера в это время сидела вместе с юбиляром — там, на лужайке, где огромное
количество людей было вокруг) … Далее следовал текст: «И он увидел этого белого
лебедя…. И он в него влюбился… И соединился с ним на всю жизнь» … Вот в это
время я и должен был вступать с «Умирающим лебедем» …
Но как мне выйти на сцену? Я придумал — как… Во-первых,
нужно, чтобы на сцене уже была виолончель и не было ее
владельца-концертмейстера. Поэтому я договорился с концертмейстером группы
виолончелей, что уже в самом начале концерта он сделает вид, что ему плохо! Он
должен схватиться за живот, оставить виолончель на кресле и буквально «уползти»
за кулисы. И он это сделал блестяще! Потому что сразу три доктора из публики
побежали ему помогать!
А оркестр, между прочим, ничего не знал о моем замысле…
Дальше мне нужно было договориться с пианистом. Ведь он
играет на рояле вступление к «Умирающему лебедю», а оркестр будет молчать (как
и положено). Я сказал пианисту: «Ты начнешь играть на рояле вступление — эти
медленные арпеджио „та-ра-ри-ра “, „та-ра-ри-ра “, „та-ра-ри-ра “, все одно и
то же — и так будешь играть бесконечно долго, может быть, даже полчаса» …
Вот тут я и выплываю на пуантах, спиной к публике, плавно
взмахивая руками, a la Майя Плисецкая… А надо сказать, я еще попросил поставить
в углу сцены ящик с канифолью… И вот я доплываю до этого ящика и вступаю в него
ногами, чтобы «поканифолиться» … Причем никто почему-то не смеется. Пока!..
Только оркестранты ошалели, потому что подумали: «Может, это его, Айзека
Стерна, подруга, старая балерина какая-нибудь. Ему ведь 70, а ей, может быть,
65…, И она пришла его таким образом поздравить» …
Тем временем я дошел-доплыл до виолончели… А пианист на
рояле все продолжает занудно играть вступление: «та-ра-ри-ра», «та-ра-ри-ра» —
уже полчаса играет…
И вот я, наконец, сел за виолончель на место
концертмейстера, расставил ноги, как положено, и начал играть «Лебедя». А
пианиста предупредил: когда я сыграю два такта начальной мелодии до того, как
изменится гармония, — ты продолжай себе играть на тонике. И вот я сыграл эти
первые два такта на виолончели и… остановился. Взял смычок и опять пошел к
ящику с канифолью, и поканифолил смычок и подул на него… И вот тут раздался
смех!.. Наконец-то дошло…
Разумеется, я все-таки сыграл «Умирающего лебедя» до конца.
И должен сказать, я редко имел такую овацию, какую получил в тот вечер. Но
Айзек на меня обиделся. Почему? Вера Стерн мне сказала, что он так хохотал,
что… обмочился. Это, во-первых. А во-вторых, на следующий день в «Нью-Йорк
Таймс» и других газетах не было портретов Айзека, а были только мои фотографии.
Словом, получилось так, что я у него нечаянно отнял популярность. Конечно, ему
было обидно: 70 лет исполнилось ему, и не его портрет повсюду, а мой — в образе
«Умирающего лебедя» …
◖◗
≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡
https://m.facebook.com/photo.php?fbid=635674413182634&id=100002202425053&set=a.635674439849298.1073741827.100002202425053
≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡
</i>
Комментариев нет:
Отправить комментарий