<b>

░    Немного о Гроссмане

</b>

▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪

 <u>Из интервью дочери писателя Екатерины Коротковой-Гроссман </u>

Полностью http://www.lechaim.ru/ARHIV/193/LKL.htm

  <u> – С первой своей женой Василий Гроссман познакомился в Киеве?  </u>

– Он и моя мама, Анна Петровна Мацук, вместе учились в киевской профшколе – был такой вариант учебного заведения. Там и познакомились. Мама происходила из черниговских казаков, но в конце XIX века семья переселилась в Оренбург. Там все дети получили хорошее образование. Во время гражданской войны семья вернулась на Украину.

Отец с 1921 по 1922 год учился в Киевском институте народного образования, а в 1923 году перевелся на химическое отделение физико-математического факультета Московского университета.

  <u> – К моменту его отъезда в Москву они еще не были мужем и женой?  </u>

– Нет, они были еще слишком молоды. Но нравились друг другу, и после отъезда отца в Москву завязалась переписка. В одном из писем он заявил, что их отношения должны быть забыты. Но потом, в конце 20-х, он, студент МГУ, приехал в Киев навестить родных, друзей, увидел маму уже взрослой девушкой, и их роман вспыхнул с новой силой. У них была общая, очень сплоченная компания, одноклассники не могли не собраться, когда Вася Гроссман приехал в Киев.

  <u> – Брак их, как и первый брак Семена Осиповича, длился недолго?  </u>

– Несколько лет. Поженились они еще студентами, а развелись в 1933 году. Я много думала о причине разрыва. Их ведь связывало очень сильное чувство. Но они оба выросли окруженные большим вниманием и заботой и привыкли к этому. Папа был единственным ребенком, а мама – младшенькая, с большой разницей в возрасте со старшими братьями и сестрами. Конечно, ее баловали, ею восхищались. Короче говоря, оба они привыкли не проявлять, а получать внимание. Я считаю, именно это мешало им ужиться друг с другом. Я хорошо знаю своих родителей. Для отца очень важным было внимание. Внимание к его работе, ко всему, чем он живет. Отзвуки этого рассыпаны по его книгам. Например, с каким восторгом он пишет о женщине, которая внимательна ко всему, даже к тому, что у тебя заболела шея, потому что ты спал в неудобной позе. И он написал о ней, внимательной и заботливой, восторженный монолог. А произносит его герой, похожий на него самого.

  <u> – То есть, как писателю, ему необходимы были условия. А женщина может их либо создать, либо разрушить.  </u>

– Он еще не был тогда писателем. Что до условий, мама как раз все это умела: создать уют из ничего, готовила очень вкусно. Просто молодые муж и жена обижались друг на друга за недостаток внимания.

  <u> – Ваша мама была из семьи казаков. Можно предположить, что, в отличие от поколения своих родителей, Василий Гроссман был ассимилирован и не считал, что его жена должна быть еврейкой?  </u>

– У него никогда не было жены-еврейки. Вторая жена, Ольга Михайловна Губер, по одному из родителей была из дворянской среды, по-другому – из духовного сословия. Его последняя любовь, Екатерина Васильевна Заболоцкая, – из купеческой семьи. Это все сословия русских людей, кроме сословия купцов, где были разные национальности.

  <u> – Уже много написано о том, что Василий Гроссман подвергался преследованию со стороны цензуры, идеологии, партийного начальства. Интересно было бы узнать о его человеческих качествах. И о его женщинах. Ведь это тоже характеризует писателя. Можно ли сказать, что он был любвеобилен?  </u>

– Это слово в высшей степени к нему не подходит. Я бы и увлекающимся его не назвала. Отец был человеком сильных чувств, и все три его влюбленности были длительными и глубокими.

  <u> – Второму браку Василия Гроссмана тоже предшествовала бурная романтическая история. Ольга Губер была женой писателя Бориса Губера, у них было двое сыновей… Дети остались с отцом.  </u>

– Да, сыновья на первых порах остались со своим отцом, Борисом Губером. Мать их навещала. Это был серьезный, прочный брак. Только жить супругам было негде – по приезде из Донбасса у отца долго не было своего жилья в Москве. Их выручила тетка моего отца Елизавета Савельевна Алмаз – некоторое время они жили в ее квартире.

Борис Губер был прозаик, участник литературного объединения «Перевал». Когда начались репрессии, все участники «Перевала» были арестованы. И мальчиков, Мишу и Федю, могли отправить в детский дом как детей «врага народа». Мать их, Ольга Губер – член семьи «врага народа», была арестована. Папа – в то время уже известный писатель – настоял на том, чтобы мальчиков привезли к нему. И оформил над ними опекунство.

После ареста Ольги Губер он писал письма Калинину и в Комиссариат внутренних дел с просьбой пересмотреть дело, убеждал, что она уже несколько лет не член семьи арестованного, а жена Гроссмана. И совершил невозможное – дело на Ольгу Губер закрыли, а ее вскоре выпустили. У меня в архиве лежат характеристики, которые отец дал писателям-«перевальцам», когда его как свидетеля допрашивали в НКВД в связи с этим делом. Он характеризовал их как честных, чистых, преданных своей родине людей. Как человек, дающий показания на арестованных, он был абсолютно безупречен. Это был 1937 год.

  <u> – В романе «Жизнь и судьба» есть глава о пожилой интеллигентной женщине, глазном враче, которая погибает в гетто. Прототип героини – мать Гроссмана, ваша бабушка?  </u>

– Да, эту главу – о женщине, пишущей сыну письмо перед уходом в гетто, – он создавал, думая о судьбе матери. Бабушка вместе с другими, не сумевшими эвакуироваться, погибла в 1941 году во время немецкой оккупации. Из дома доктора Шеренциса, где я жила ребенком, она ушла в гетто. Но тогда, в 1933-м, до этого было далеко, целых семь лет. Помню, как приехал однажды отец, я ему страшно обрадовалась, а он обнял меня, поднял на вытянутых руках, долго читал мне Чуковского, всячески развлекал меня.

₰

Крестными Гроссмана в литературе стали Иван Катаев и Николай Зарудин. Именно они и группа «Перевал», в которую входили оба, стала первой литературной средой, в которую окунулся Гроссман. В 37-м перевальцы были уничтожены почти полностью. От иных не осталось даже фотокарточки. Но с Гроссманом судьба обошлась иначе. Каток, размоловший «Перевал», остановился на самом подъезде, а начинающий писатель стал свидетелем одного из самых удивительных чудес в своей жизни.

Незадолго до разгрома «Перевала» Гроссман влюбился — в жену одного из своих новых литературных друзей Бориса Губера. Ольга Губер оставила мужа и двух маленьких сыновей и ушла к Гроссману.

«Я полна жалости к Губеру и к детям, что она сделала, безумная! Разве ее чувство так глубоко и серьезно? … Забрать жену, мать двух детей, можно в том случае, если уж очень глубоко любишь. И у приятеля! Ох, болит у меня душа», — писала мать Гроссмана его отцу. Последовавшие вскоре события показали, как Василий любил Ольгу.

В 37-м в числе других перевальцев Бориса Губера арестовали, а вскоре пришли и за его женой. В тот же вечер Василий Семенович забрал к себе мальчиков, Мишу и Федю, которых отказались брать родственники. А на следующий день принялся писать письма и ходить куда только можно, доказывая всем, вплоть до наркома Ежова, что Ольга Михайловна Губер лишь по недоразумению числится супругой арестованного Бориса Губера, а на самом деле давно стала его, Гроссмана, женой. Он боролся за Ольгу почти год. И «вытащил» жену из тюрьмы, и дети остались с ними. Борису Андреевичу Губеру повезло меньше — он погиб. В середине войны в эвакуации в Чистополе погиб и старший сын Миша — снаряд разорвался во дворе военкомата во время занятий с допризывниками. А Федор вырос. Носит фамилию Губер и пишет о Гроссмане необыкновенно тепло.

<u> Из статьи Антонины Крищенко

«Святой Василий, не веривший в Бога» </u>

<u>:</u>

₰

<u>

О Николае Заболоцком и Василии Гроссмане и их человеческих отношениях </u>

http://marie-olshansky.ru/smo/zabolotsky1.shtml