<b> ИзЪ старыхЪ московскiхЪ газетЪ и журналовЪ  ✍ </b>

<u>

    ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ…

</u>

Одесссское…

<i>

  Еврей  приезжает в незнакомое местечко  и хочет

найти бордель, но прямо спросить не решается. Наконец он останавливает

прохожего и спрашивает:

                        - Скажите, где тут живет раввин?

                        - Липовая улица, 19.

                        - Как?  Раввин живет напротив борделя?

                        - Что вы, что вы! Бордель дальше, номер 39!

                     

◗

   Две дамы беседуют о неверности мужей.

                        Одна говорит:

                        - Я на этот счет абсолютно спокойна. Мой муж от меня

без ума.

                        - Конечно, конечно. Но, может быть, у него бывают

моменты просветления?                     

                       

◖

Пастор читает проповедь:

                        - Алкоголь - это ваш враг номер один. Вы напьетесь,

обязательно поссоритесь с женой, схватитесь за револьвер, и спьяну, все

равно промахнетесь.

</i> 

◖◗

<b> Забытые одесситы: Музыкальный капитан </b>

В озорном фильме «Мы из джаза» непризнанному гению советского джаза Косте в минуту чёрной меланхолии друзья привозят из Питера теоретика этого нового музыкального жанра некоего капитана Колбасьева. Но всё оказывается мистификацией. Так что поколению, не заставшему эпоху рождения джаза, этот эпизод фильма должен показаться весёлым вымыслом, а фамилия «Колбасьев», будто нарочно придуманной для комедийного фильма, как и профессия теоретика джаза «капитан».

Но нет, оказывается, ничего не придумано. Был такой капитан Сергей Колбасьев — человек настолько разносторонний, что успел побывать и моряком, и изобретателем, и писателем-маринистом, и даже послом в Афганистане и Финляндии. Может быть, такую всеядность объяснит немаловажная деталь: родился этот незаурядный капитан в Одессе. Так что грядущий мужской праздник 23 февраля хороший повод рассказать об этом офицере.

<u> В ЖЕРНОВАХ РЕВОЛЮЦИИ</u>

<i>

Тут в нашем прозаическом повествовании настаёт время промелькнуть силуэту романтической женщины — Ларисы Рейснер. О, в неё влюблялся с первого взгляда всяк, кто считал себя мужчиной. Но то была роковая влюблённость. Рейснер стала фурией революции. Это она послужила прототипом женщины-комиссара в знаменитой «Оптимистической трагедии» Вишневского. Революция сильно упростила нравы. На вопрос комиссара в юбке не литературного, а реального: «Кто ещё хочет попробовать комиссарского тела?» — в те годы утвердительно ответило немало достойных и недостойных мужчин. А Фёдор Раскольников вообще считал себя гражданским мужем Ларисы. Вот он-то и приревновал к ней вначале Колбасьева, а потом, разобравшись, Гумилёва, тоже пережившего влюблённость в женственного комиссара. Эту проблему Раскольников решил, как истинный большевик (позднее в эмиграции об этом поведал поэт Георгий Иванов): похоже, именно Раскольников написал на Гумилёва донос. По крайней мере другого повода арестовывать того не было. Ну, а расстрелять сгоряча тогда было вообще делом минутным. Хотя по мнению современников, ежели б за связь с Ларисой Рейснер Раскольников кого-то начал карать, то должен был бы «заложить» полстраны. Ай да, Рейснер, ай да, комиссар!

Кстати, это всё очень похоже на правду, хотя бы потому, что сразу же после этого второй «подозреваемый» Колбасьев был отстранён от командования дивизионом на Волге. Возможно, его спасло то, что нарком А. Луначарский лично рекомендовал морского офицера Колбасьева на литературную должность в издательство «Всемирная литература».

Первой страной, открывшей у себя советское посольство, не удивляйтесь, был Афганистан. А первым советским послом оказался Фёдор Раскольников. Он искал надёжных людей, и тут вспомнил, что среди его знакомых один только Колбасьев знаток восточных языков, но, главное, просто умный человек, что среди революционных полпредов было редкостью. Ум был существенной составляющей дипломатической работы: давно уж не секрет, что под крышей «мирных советских посольств» всегда работала резидентура. Но среди умных, конечно же, нашёлся один дурак, который провалил дело. Пришлось команде Раскольникова покидать знойный Кабул. Но грусти особой не испытывали — их ждало посольство в Хельсинки. Здесь в этой, по сути, морской стране Сергей Викторович Колбасьев вновь окунулся в свою родную морскую стихию. Ходил на яхте по шхерам, вспомнив дядю-изобретателя, занялся радиоделом и даже изготовил прообраз будущего магнитофона — устройство для записи человеческого голоса.

В 1928 году он приехал в Ленинград. С головой ушёл в литературу. Из-под его пера стремительно, как пена из-под винта, выходили одна за другой морские книги, самой любимой, самой читабельной из которых стала книга «Поворот Все Вдруг». Один из её героев Саша Сейберт, до боли похожий на самого автора, в ней говорит: «Эскадра, идущая кильватерной колонной, повернув «Все Вдруг», превращается в строй фронта. Революция — это «поворот Все Вдруг». Он принял революцию безоговорочно и осмысленно. А вот революция, увы, его не приняла. «Беременная высокой идеей», революция породила уродцев, которые повели революционную «охоту на ведьм». Одним из первых попал за красные флажки Фёдор Раскольников. И тут же вослед началось истребление всех, кто был с ним близко знаком. В 1937 году Сергей Колбасьев был арестован, а в 1942 году в одном из ГУЛАГов прервался его жизненный путь.

Поразительно, но на НКВДешных допросах ему вменяли в вину даже «пропаганду буржуазного джаза». Но не отрёкся «музыкальный капитан» ни от джаза, ни от своих книг, ни от прошлых друзей. Как настоящий офицер он остался верен житейским и морским принципам, как и герои его книг.

</i> 

◖◗

≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡

◗ http://o1.ua/articles/zabytye-odessity-muzykalnyy-kapitan.html