ДМ. БЫКОВ "НЕНАДА МОЯ"

<i> <b>Игорь Яковенко </b> 

ПУТИН, КУЛЬТУРА И СУП

Пару дней назад Путин встретился с самыми одаренными учителями, которые обучают самых одаренных детей, в специальном центре «Сириус». Центр находится, естественно, в Сочи. 

Одаренные учителя, естественно, спрашивали Путина о том, как им лучше обучать одаренных детей. Разговор зашел о культуре. А о чем еще говорить с Путиным? Учитель музыки Андрей Пархоменко возмутился тем, что происходит вымывание отечественной культуры заимствованиями – западными, и тем, что сегодня называется субкультурами.

И Путин поделился своими мыслями по данному вопросу. «Мне все время хочется сказать: не субкультуры, а супкультуры. Суповой набор такой!»

Учитель музыки Пархоменко поддержал президента: Ну да! Приставка сама по себе уже определяет! (sub – значит «под», и что это учителю музыки определяет, непонятно… Можно еще повеселиться над словом «субстанция», мол, это «суп из станции», или место «под станцией»… А уж сколько веселья и соблазнительных аллюзий в слове «субмарина»! Жалко, что президенту это слово никто не напомнил). 

Но Путин как-то всерьез решил покончить с этой субкультурой. «Нам нужно научиться отделять истинную культуру от субкультуры, которая не представляет ценности и, наоборот, уводит куда-то в сторону!», - потребовал президент Российской Федерации. 

Тут меня охватило некоторое беспокойство. Я не уверен, что у меня с президентом одинаковое представление о том, что такое эта самая «субкультура», но, если эти представления хоть как-то совпадают, то, зная решительный нрав ВВП, я ожидаю многих неприятностей. 

В социологии и культурологии понятие «субкультура» означает часть культуры, и часть общества, объединенную этой частью культуры. Эти части выделяются по профессиональному, национальному, демографическому или иному признаку. Метками служит язык, одежда, ценности, нормы поведения. Известны молодежные субкультуры, панки там всякие, готы с рокерами. Но ведь, например, христианство, которое возникло в 1-м веке в среде иудеев Палестины, тоже поначалу было в каком-то смысле субкультурой, поскольку христиане были в меньшинстве и в период гонений (катакомбный период) использовали свою символику (рыба – «ихтис» - монограмма имени Христа и т.д), свои нормы и ценности, отличные от большинства. 

Это я к тому, что все меняется: сегодня – субкультура, а завтра, раз, и уже господствующая культура. Так что поаккуратнее надо бы с этими субкультурами. Тем более, что сам Путин во многом демонстрирует принадлежность к самой древней контркультуре России. Все его вот эти: «замочим в сортире», «жевать сопли», и прочие столь милые обороты убедительно свидетельствуют о том, что президент России пуповиной связан с субкультурой преступного мира. Галстук повязать можно, а блатной жаргон и приблатненную привычку сидеть, как можно шире расставив колени, чтобы всем было ясно, кто тут альфа, не скроешь. 

Путин любит поговорить о культуре, об искусстве, об истории, особенно о морали. Это всегда тошнотворно, но есть в этом одна положительная сторона. А именно, разрушение мифа о том, что чекисты были элитой советского общества. Миф этот опирается на безграничное обаяние артиста Тихонова, на благородные черты лица и усталые глаза под тяжелыми веками Рихарда Зорге, на некоторое человекообразие Андропова (палач, конечно, но, во-первых, по сравнению с прочими свиными рылами, просто профессор, а во-вторых, помните, как он написал в журнале «Коммунист», что не знает страны, которой управляет, - это ж прямо Мандельштам какой-то!)

Этот миф для многих служит оправданием того чекистского крюка, на котором страна висит вот уже шестнадцатый год. Путин демонстрацией своего невежества и своих пещерных представлений о мире этот миф разрушает. Поэтому, говорите больше, Владимир Владимирович! Не стесняйтесь говорить о культуре, о литературе, о философии, вот, о гипотезе Сепира-Уорфа от вас давно ничего не слышно. Сталин, вот, не стеснялся растолковать всем вопросы языкознания, а Путин чего-то отмалчивается. Непорядок!

- See more at: http://igoryakovenko.blogspot.ru/2015/10/blog-post_11.html#sthash.oKRxZfcd.RQDmL8E9.dpuf</i>

//////////////////

✈

✈✈

&emsp;   ✈✈✈

&emsp;   &emsp;   ✈✈✈✈✈

✈✈✈

&emsp;   ✈✈

✈✈

<i> <b> 

ДМ. БЫКОВ "НЕНАДА МОЯ"

Из цикла «Гражданин поэт»

04.10.2015</b>  

Мы рвемся к развязке, идем воевать, чтоб землю в Дамаске Асаду отдать. На самом-то деле — не все ли равно? — плевать мы хотели на Башара, но нам важно подвинуть всемирную рать, блат-хату покинуть, пойти воевать. Манят за туманом чужие дела. Опять россиянам Россия мала. Пусть ты паралитик в родимой стране — но геополитик во всем, что вовне.

Враждебные сроду к заморским гостям — несем мы свободу другим волостям, но, промыслом Божьим зажаты в горсти, себе лишь не можем ее принести. Гренада-Гренада, Ангола, Донбасс… Как надо, как надо — мы знаем за вас! О, промысел дивный: с российских высот идет непрерывный всемирный исход. Отряд головастых — солидная часть — прощается наспех: в Америку шасть! А многие в Киев. А кто-то в Пекин. В Париже Гуриев (Простили, прикинь!). Пора и элите пристроить волчат… «Валите, валите!» — иные кричат, но валят и сами — в Луганск и Донецк, — чтоб русское знамя поднять, наконец. Скажу через силу, слезу развозя, — в России Россию устроить нельзя. Бывало, решают устроить уют — но вечно мешают, всегда не дают. Повсюду ухабы и пахнет войной. Казалось, пора бы — под бум нефтяной — поправить свой образ, спасти свою честь… Тамбовская область* в Отечестве есть, с картошкой, окрошкой, рогожкой, — и все ж боюсь, что бомбежкой ее не спасешь. Не жди неотложки, родной чернозем. Ведь кроме бомбежки, чего мы могем?

В ударе, в угаре топчась на враге, привычные хари в любом утюге зовут на войну вас, орут на миру: «Россия вернулась в большую игру!». Вранье и растленность усвоив во всем, какую мы ценность планете несем? И чем мы богаты, и чем хороши? Ответим — «Арматы», да плюс «Калаши»… И главное — братство. В соседний режим мы тут же забраться с ногами спешим. Крутая работа, могучая стать — от травли и гнета кого-то спасать. Все люди нам братья, без всяких «На кой?!». Их жажду собрать я под нашей рукой. Мы это проклятье несем на горбе, поскольку не братья мы сами себе. (Я мог бы, конечно, сказать «на горбу», и рифма бы вышла на «сами себу», но рифма кривая уже не важна, когда мировая маячит война. Попали в прорыв мы. Не Страшный ли суд? Я думал, что рифмы кого-то спасут, гармонию мира посильно храня, от чумного пира спасая меня. Теперь-то я вижу, куря налегке: бессмысленно жижу сжимать в кулаке).

Соседские дали пылают, дымясь, — мы движемся дале, нам нужен Дамаск, нужна нам Гренада, а там и Брюссель — себя нам не надо, мы рвемся отсель. Не знаю, родная, какого рожна ты ждешь, загнивая. Кому ты нужна? Соседским зазнайцам, чужим племенам, арабам, китайцам? Уж точно не нам. Какой еще смутой откликнется наш раздетый, разутый, продутый пейзаж? Пространства рыдают, как сотня зануд. Свои покидают, чужие клянут, — под гнетом распада, под толщей вранья Ненада, Ненада, Ненада моя.</i>


////////////////////////////////

<i> <b>

Слава Рабинович. Предчувствие.

 </b>  

Я понял. Всё понял.

Просто Путин НЕ УМЕЕТ понижать ставки. Он их умеет только повышать: только повышение ставок является текущим залогом удержания его телевизионного «рейтинга». Иначе не по-пацански, а это значит, что рейтинг грохнется, и всё, прошла любовь, завяли помидоры. Особенно тогда, когда холодильник победит телевизор с низким рейтингом. Поэтому Путин просто разучился понижать ставки.

Он является наркоманом. Наркоманом ставок. Наркоманом рейтинга. Наркоманом денег. Наркоманом власти.

Интересно, а что будет, когда НАТОвские операторы при помощи джойстика начнут сбивать российские самолёты? Вначале над Турцией (чтобы больше не было заблядившихся, над территорией страны-члена НАТО), потом в небе над Сирией (потому что российские самолёты не бомбят территории с ИГ).

Что будет при таком птичкопаде?

Ведь Путин не умеет понижать ставки.

Вот и Патрушев тоже рекомендует не понижать.

Так что будет?

Представьте: самолёт сбит, и это не пассажирский Боинг, а российский бомбардировщик над иностранным государством. И НАТО говорит: да, это мы сбили. Обязаны были, по уставу НАТО. И будем дальше так делать.

Что будет делать Путин? Повышать ставки? Кремлёвский карликовый воен поднимет в последний но решительный бой свою телевизионную аудиторию диванных военов-дебилов? И чо? Тактическим ЯО? А как иначе ставки повысить?

«Хотят ли русские войны»?

Будет, у кого спрашивать-то?

Ох, х***вое у меня предчувствие! Постоянное повышение ставок в этой дебильной путинской игре хорошо закончиться не может по определению.

Слава Рабинович.</i>

///////////////////////////////

<i> <b>

Юрий Гиммельфарб. И снова «проплаченные»

 </b>  

«Самая загадочная штука на свете – это репутация. Можно создавать себе репутацию 20 лет, но для ее разрушения достаточно и 20 минут».

Джон Боллинджер, один из самых успешных аналитиков финансовых рынков и инвесторов в истории

Итак, сегодня меня в очередной раз обозвали не просто «пятоколоночником», «нацпредателем» и прочими аналогичными терминами – а «проплаченным журналюгой». А на попытку выяснить у разгневанного автора подлинный смысл сего дивного терсина, мне было дано разъяснение:

«ты, скотина, за деньги Госдепа на Россию-матушку гадишь».

Ну, что ж… Поскольку высокоинтеллектуальная беседа с означенным любителем России-матушки ничем, кроме ругани со стороны оного не закончилась (а ваш покорный слуга не мог в процессе даже слова вставить), то позволю себе изложить свою точку зрения и кое-что объяснить. Правда, четыре месяца назад я уже излагал свою точку зрения на данную тему. Теперь попробуем иначе.

Итак, господа патриоты, давайте отвлечемся от моральных аспектов и вначале сделаем одно допущение.

Предположим, что все оппозиционные журналисты, которые негативно высказываются о политике Кремля, есть самые омерзительные существа на свете. Давайте изначально предположим, что мы все есть самые отвратительные гады, самые продажные твари, которые за деньги готовы облить словесными помоями даже мать родную. И если нам дать лишний цент-копеечку, мы напишем то, что хозяин велел.

Представили, да? Отлично! Тогда ответьте на один простой вопрос:

Почему бы тогда Кремлю не перекупить нас?

И в самом деле – прикиньте: если купить оппозиционного журналюгу по сходной цене – это же огромная выгода! У этого «купленного Госдепом» журналюги есть своя аудитория – таким образом, купив одного, мы получаем его аудиторию! Выгодно, понимаешь!

Больше скажу: если такому продажному журналюге (а мы, напомню, в формулировке условия задачи предположили, что мы все мерзкие и продажные твари, а также мы оставили в стороне все моральные аспекты вопроса) посулить, к примеру, тысячу долларов в неделю за пару публикаций в неделю! Это получается 52 тысячи долларов в год на каждого (кстати, весьма приличная зарплата даже по западным меркам)!

Ну и правда: представьте, что Айдеру Муждабаеву, Андрею Мальгину, Игорь Яковенко, Андрею Пионтковскому, Саше Сотнику, Юрию Гиммельфарбу, Виталию Портникову и еще десяткам других предложат такие деньги – разве это мало?

А если купить сотню таких продажных тварей, то это в сумме выходит чуть больше 5 миллионов долларов в год – сущие копейки (с учетом того, что совокупные затраты только на ольгинских троллей в пять раз превышают означенную сумму).

Повторяю вопрос: почему это не делается?

Не напрягайтесь – отвечу: потому что это невыгодно!

Напомню: мы же в формулировке задачи отвлеклись от моральных аспектов и рассматриваем вопрос с сугубо утилитарной финансово-бухгалтерской точки зрения. Так вот, это невыгодно.

Ни власти – ни этим самым «журналюгам».

Причина проста.

Журналисту достаточно одной публикации, которая будет диаметрально противоположна его предыдущим взглядам, чтобы практически вся его аудитория, которую он с таким трудом собирал годами, послала его в «пешее эротическое путешествие»! С намертво приклеенным погонялом «продажный козёл».

То есть власть, купив такого журналюгу, выбросит деньги на ветер – ибо толку от него не будет, а эффект будет прямо противоположный.

Но и «журналюге» тоже будет не в кайф – ибо его репутация разобьется вдребезги и напополам! Ибо потом каждый – и друг, и враг! - ехидно достанет предыдущую публикацию, напрочь опровергающую сказанное нынче и ткнет ее носом: на, смотри! И веры такому не будет!

Мой друг Муса Таипов недавно написал, что таким, как мы, деньги не предлагают» - и счел это высшей похвалой. При все моем уважении к Мусе, вынужден возразить: это не похвала, а сугубо утилитарный подход. Подчеркиваю еще раз: я отвлекаюсь от моральных аспектов проблемы – априори нельзя купить журналиста, который думает иначе!

Это невозможно!

С другой стороны, поймите простую вещь.

За публикации кто-то получает большие гонорары, кто-то маленькие, а кто-то не получает их вообще (чтобы это понять, господам патриотам надо хотя бы в общих чертах представлять себе механизм и принципы финансирования труда журналистов, но это отдельная большая тема). Проблема в ином: в том, чтобы писать за деньги, нет абсолютно ничего плохого. Это называется профессиональная журналистика. Подчеркиваю: ничего плохого в этом нет. Люди получают деньги за свой труд – а что, врачи, учителя, инженеры не работают за деньги?

То, что журналист пишет и получает за свой труд гонорар – это нормально. Но ни одно издание не пригласит к себе журналиста, стиль которого не вписывается в его формат.

Иными словами, тут неуместны понятия «хорошо» или «плохо». Если мы говорим о журналисте, то «плохо» только три вещи:

• Если человек пишет не то, что он на самом деле думает, а пишет что угодно – исключительно ради гонорара.
• Если журналист лжет,
• Если он не показывает реальную картину происходящего, а навязывает свое мнение. То есть является не журналистом, а пропагандистом

Вот это действительно плохо! Это очень плохо! Больше скажу: это омерзительно!

Но именно это плохо, а не то, что человек получает деньги за свою работу. Напротив, если субъект пишет искренне то, что он думает, даже если он выступает на стороне абсолютного зла – то даже если я лично сто раз не согласен с его точкой зрения, то буду критиковать именно ее, именно точку зрения, а не факт получения им зарплаты! Больше скажу: если человек талантлив, профессионален, то даже несогласие с его точкой зрения не отменит к нему уважения!

Но следует понимать и другое: проституток не уважают! И если «журналюга» вчера орал «путин вор», а сегодня орет «крымнаш» (возможно, наоборот, но сути дела это не меняет) - причем, делает это исключительно потому, что ему стали платить зарплату – это не журналист. Это проститутка.

Да, я всегда жестко и язвительно критиковал сотрудников «киселевидения». Но при никогда не упрекал их в «проплаченности» - они просто получают деньги за свою работу.

Они лгут? Да!

Подтасовывают факты? Да!

Они пропагандисты? ДА!

Но при чем тут «проплаченность»?

Я никак не могу понять: почему в России мозги людей оказались вывернуты какой-то дьявольски извращенной логикой?! Смотрите: соя точка зрения – бесплатная, а иная точка зрения «проплачена врагами»!

«Есть только два мнения: одно мое и правильное, а другое неправильное и оплаченное врагами».

А хотя бы на секунду допустить, что свободный человек вправе излагать любую точку зрения – в том числе и отличную от мнения собеседника! – не пробовали?

P.S. Кстати, когда мне в качестве аргумента выдвигает версию «проплаченности», то у меня возникают подозрения. Ибо «у кого чего болит, тот про то и говорит». Значит, человек допускает такую возможность и для себя… Это подозрительно…

P.P.S. И об абсолютном зле. Опять-таки, отвлекаясь от вопросов морали, я могу понять тех, кто рекламирует «нехорошие вещи». Но я искренне не могу понять тех журналистов, которые выступают на стороне абсолютной глупости! Если человек пишет про то, что девица может залететь от осеменения воздушно-капельным путем, если человек пишет, что бензоколонка может в одночасье стать научно-исследовательским институтом, то у меня возникают подозрения… И очень нехорошие…

Юрий Гиммельфарб.

</i>

///////////////////////////


<i>  <b>

Латынина: Путин сделал роковую ошибку - он заговорил

  </b>   

Дело в том, что самой характерной, самой бросающейся в глаза чертой правления Путина до сих пор было — принципиальное отсутствие реакции на какой-либо вопрос, вызывавший общественное негодование.

Это Медведев мог обещать расследовать аварию на Ленинском проспекте и смерть Магнитского, наказать тех, кто избил Кашина, разобраться в Химкинском лесе — отчего и выглядел суетливым и необязательным.

По вопросам, волнующим нацию — или, по крайней мере, блогеров, — Владимир Владимирович всегда хранил олимпийское молчание. О нет, он мог молвить «алчность» по поводу крушения «Булгарии» или сурово констатировать, что в пожаре в клубе «Хромая лошадь» «отразились все пороки» русской бюрократии, — это в тех случаях, когда заведомо было ясно, что номинальная хозяйка волжского парохода или владелец «Хромой лошади», мелкий пермский бизнесмен Анатолий Зак, не имеют никакого отношения даже к третьей производной от кооператива «Озеро».

Он мог так же продемонстрировать всемогущество и всеблагость — сесть за руль комбайна и в кабину стратегического бомбардировщика, потушить лесные пожары, пролетев над ними на самолете, и подарить девочке из бурятского села Тунгуй платье нежно-кремового цвета с розовыми вставками и белой меховой пелеринкой.

Но на все, что являлось предметом общественного негодования — Ленинский проспект, Химкинский лес, избиение Кашина, Магнитский, — он не реагировал никогда. В политической парадигме, демонстрировавшейся Путиным, сам факт реакции считался слабостью: «Ах, реагируешь? Значит, прогибаешься. Значит, ты слабак».

Такая парадигма создавала тактические преимущества, но неизбежно вела к стратегическому тупику. Тактические преимущества заключались в том, что в мире не так много охотников биться головой о стенку. Любой содержательный человек быстро понимал, что любой публичный скандал контрпродуктивен, и, если хочешь чего-то добиться, действовать надо келейно.

Если у тебя, скажем, пьяный майор задавил жену, то можно было дать взятку или надавить через друзей, если они есть, — и майора посадят, а если взятка большая, то до кучи и распнут. Это будет ваша частная игра по правилам системы. А если майор задавил жену, а муж побежал к правозащитникам — то майору точно дадут «За заслуги перед Отечеством», а мужа еще и посадят: не бунтуй против системы.

Такие сигналы, посылаемые с самого верха, собственно, и рождали то звенящее чувство абсолютной безнадежности и полной обреченности России, которое было буквально разлито в российском общественном воздухе еще несколько месяцев назад. Кричи-не-кричи — ничего не будет. Казалось, что кремлевская трясина с чавканьем засосет любую инициативу, любое начинание, покроет любую мерзость, и если кто-то из друзей Путина под телекамеры BBC начнет, допустим, кушать маленьких девочек, то прокуратура скажет: «Пленка имеет признаки монтажа», а Путин вообще не шелохнется: не барское дело.

Мы никогда не знали, в какие думы он погружен. Педофюреры на Селигере били в бубен, неистовый Мамонтов обличал правозащитников в интимной и противоестественной связи с английской разведкой, но наш Яхве, наш горящий куст молчал: он был как дао, которое неопределяемо, но благодаря которому определяется всё.

К тому же всегда оставалось подозрение: а вдруг ему просто не до смешных нас? Это мы, обыватели, обсуждаем какие-то бытовые проблемы: Магнитский, вице-президент ЛУКОЙЛа, задавивший двух женщин... А небожитель упирается челом в облака; он регулирует мировые кризисы и цену на нефть, налагает вето в Совбезе ООН, предлагает новые планы мирного урегулирования между Израилем и арабами.

И вдруг небожитель открыл рот и сказал: «презервативы», «бандерлоги», Акунин — скрытый грузин, а студентам платят денюжку.

И так обозначилась стратегическая проблема. Потому что если каждый раз, когда свистит, на свистке закручивают гайку, рано или поздно котел взорвется. Если система построена так, что правитель принципиально не реагирует ни на какие требования нации, рано или поздно нация выдвинет такие требования, которые игнорировать будет невозможно.

Заговорив, наш горящий куст совершил сразу три ошибки. Во-первых, он разом обратил весь протест против себя. Обратите внимание, как резко изменился тон прессы: еще в декабре даже оппозиционные СМИ писали «Единая Россия», «система», «Кремль», ну в крайнем случае «кооператив «Озеро». Теперь эвфемизмы отброшены, пишут просто: «Путин».

Во-вторых, он продемонстрировал — в рамках им же исповедуемой парадигмы — слабость.

В-третьих, он показал свой уровень. Владелец страны, которая за время его правления получила 1,6 трлн нефтедолларов и не построила ни одного автобана (зато у правителя оказалось 26 дворцов), объяснил: в дебатах я участвовать не буду, я спас страну от гражданской войны, а кто против меня — презервативы, бандерлоги и скрытые грузины.

Понятное дело, что говорил он совершенно искренне. Он честно решил поделиться с народом наболевшим. Рассказать то, что обычно обсуждается в узкой компании. В тех самых резиденциях в Сочи или на Алтае. За накрытой поляной, после фотосессии с обнаженным торсом... «Да они же бандерлоги!» — «Ха-ха-ха». — «А Маккейн-то, слышь, в яме сидел, он там с ума сошел!» — «Ха-ха-ха».

И, скажем так, уровень понимания компанией стоящих перед системой проблем оказался невелик. Даже до обидного не соответствующим распиленным миллиардам. Как писал в свое время Эрнст Неизвестный, «я знал, что история не девушка, что ее насилуют, но я никогда не знал, что этим занимаются такие невзрачные люди».

Юлия Латынина

Источник: novayagazeta.ru</i>