░░░   <i> <b> Лингвист объяснил русский менталитет через слова </i></b>

&emsp; ✑ ණ

&emsp;  &emsp;  ✏ ✎

,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,

<i>

Лингвист Алексей Шмелев объясняет, как слова вроде «врать», «заодно», «мир» и «ябеда» незаметно для нас самих определяют наш взгляд на окружающий мир.

Любой язык отражает определенный способ восприятия действительности, который называется языковой картиной мира. Значения слов и выражений складываются в единую систему взглядов, которую, даже не зная об этом, разделяют все носители языка.

Мы, не задумываясь, выбираем между близкими по смыслу словами «врать» и «лгать», «друг» и «приятель», исходя не из основных значений этих слов, а из фоновых, тех, о которых зачастую даже не пишут в толковых словарях. Более того, эти фоновые значения объединяют слова, которые на первый взгляд никак не связаны: так «простор» оказывается ключевым для слов «уют» или «гулять», а без слова «заодно» невозможно «зайти в гости».

Полностью описать русскую языковую картину мира невозможно, хотя бы потому, что в ней постоянно что-то меняется — вместе с языком. Но даже небольшой «букварь», в котором собраны ключевые для русской языковой картины мира слова, может показать, как сильно мы зависим от языка, на котором говорим.

&emsp;  &emsp;  &emsp; ✑  <b>  «Честность»

  </b> 

 Справедливость, законность и честность — ключевые понятия для русской языковой картины мира. Хотя разницу между ними на некоторых языках и выразить невозможно, носитель русского понимает под ними совершенно разные вещи. Видимо, потому, что хорошо знает: решения, принятые в соответствии с законами, довольно часто оказываются несправедливыми или нечестными — и наоборот.

В слове «честный» всегда выражается идея следования определенным правилам («честная девушка», «честная служба», «честная игра»). Главное, чтобы не было обмана. Честным может быть кто угодно, а вот справедливым — нет.

 Справедливым — только тот, кто занимается распределением благ или наказаний, кто-то с функциями арбитра: учитель, но не ученик, судья, но не подсудимый. Чтобы оценить справедливость действий «арбитра», говорящий присваивает себе функции «арбитра второй степени»; чтобы судить о том, справедливо ли суждение о справедливости, необходимо быть «арбитром третьей степени» и т.д.

Ориентация на едва ли достижимый идеал в сочетании с изначально присущим справедливости релятивизмом еще больше усиливает демагогический потенциал этого слова.

₰    Продолжение следует

</i>