&emsp; &emsp;  ~ °l||l°~  <b> Кунсткамера </b>~ °l||l°~

<b> <i> Эдуард Кукуй  

</i></b>

☝☟

<i>

<b> Несу  читателям сенсацию: лауреат Нобелевской премии в области литературы Михаил Александрович Шолохов «Тихий Дон» не украл! Он его не украл, а получил в подарок.  </b>

&emsp; &emsp;   Там как раз оказалась рукопись, похоже, уровня Льва Толстого, так что чекистам оставалось только подыскать к ней классово подходящего автора. То, что у него не было и среднего образования — это ничего, это даже было хорошо! Подробнее — почему выбор пал на 18-летнего продармейца Шолохова, кто и как работал над текстом, правя и редактируя его, дописывая недостающее, — об этом, пишет Н.Журавлев, мы вскоре узнаем из книги Бар-Селлы. Подождем ее выхода в свет, а пока порассуждаем.

Я воспринял статью в «Новой газете» и предстоящий выход в Москве книги, разоблачающей Шолохова (причем, уж на сей раз окончательно и бесповоротно), с большим удовлетворением, поскольку давно был уверен, что такой низкий и подлый человек («горький пьяница, хам, завистник, подхалим и антисемит» — по характеристике, данной ему в одной из статей 1997 года в «Рекламе» Ильей Куксиным) никак не мог быть творцом «Тихого Дона». Но, как ни странно, и статья Куксина, и моя вышеназванная попали под волну критики, на которую мне пришлось откликнуться новой статьей под названием «Бог правду видит, да не скоро скажет» («Реклама» № 36, 1997). По поводу названия этой статьи, заимствованного у Л.Н.Толстого, теперь скажу: ну вот, уже скоро скажет, наконец! Постфактум говорю спасибо критиковавшему нас уважаемому автору — в споре иногда рождается истина. По крайней мере, мы — обе стороны — получаем возможность к ней приблизиться. Перечитав теперь старые статьи, нахожу, что подписался бы под ними и сегодня.

Крушение Шолохова не все воспримут с удовлетворением. Целая когорта высокопоставленных «шолоховедов», многие годы кормившихся прославлением придуманного народного «гения»; подхалимы, толпой вертевшиеся вокруг знаменитой станицы Вёшенской, выискивавшие там прототипов Григория Мелехова и прочих персонажей; искатели и изобретатели рукописей, которых не было; те, кто изображал малолетнего Шолохова вундеркиндом, и те, кто придумал, что он был на десять лет старше, чем значилось в паспорте, чтобы представить его имевшим достаточный для написания шедевра жизненный опыт; сочинители, утверждавшие, что он, якобы, был красным разведчиком в стане белых; поклонники, рисовавшие хулигана образцом нравственности и чуть ли не диссидентом; авторы многочисленных лжесвидетельств и мифов «шолоховедения» — все они могут остаться без любимой темы, а, значит, лишиться кормушки.

 Огорчены будут и некоторые рядовые читатели. Например, тот, кто в связи с газетной дискуссией написал в газету: «Я всегда хотел, чтобы автором «Тихого Дона» оставался Шолохов». «Очень интересная позиция, — откликнулся я тогда. — Мне лично ни такая, ни противоположная мысль в голову не приходила. Единственно, чего всегда хотел, так это знать правду».

 Итак, теперь абсолютно ясно, что роман «Тихий Дон» написан отнюдь не Шолоховым и то, что ему досталась Нобелевская премия, можно считать одним из курьёзов ХХ века. Узнай об этом изобретатель динамита, — перевернулся бы в гробу.

А как насчет других творений Нобелевского лауреата? Хронологически первыми, как известно, были «Донские рассказы» (1926 г.) «Шолоховеды» это выставляли как факт творческой зрелости Шолохова. Однако, согласно анализу Зеева Бар-Селлы, для компиляции «Донских рассказов» гэпэушной бригадой сочинителей были использованы именно фрагменты арестованной рукописи В.А. Краснушкина-Севского, причем не вполне квалифицированно: некоторые фабулы рассказов, указывает Бар-Селла, немыслимы, поскольку разработаны людьми, не знавшими, например, законов поземельных отношений в области Войска Донского.

Следующие за «Тихим Доном» книги — «Поднятая целина», «Они сражались за Родину», «Судьба человека» — никак «Тихому Дону» не соответствовали. Они и между собой, как я писал в 1997 году («Реклама» № 33), не родственны, как будто написаны разными людьми. А роман «Они сражались за Родину», печатавшийся по главам, так и не был завершен. Можно понять, когда смерть автора обрывает нить повествования. Так ведь нет, писатель еще долго и прекрасно жил, резвился и на здоровье не жаловался. Очень похоже, что кто-то за Шолохова писал эти главы, но потом что-то случилось, и казаку-седоку пришлось спешиться. Оттого и долгое молчание — в том смысле, что, числясь писателем, писательскую продукцию на-гора совсем не выдавал, а только ругался со всех трибун.

Окончательно я утвердился в несоответствии Шолохова приписываемым ему творениям (не только «Тихого Дона», но и всех прочих), когда после его смерти прочитал в «Литературной газете» большую статью кого-то из шолоховских клевретов, вертевшихся вокруг станицы Вёшенской. Смысл статьи был таков, что весь мир замер, не слыша более голоса гения из этой всемирно известной станицы, а то, что это был невиданный на Земле гений, можно заключить хотя бы из такого факта, что все замыслы только в голове держал, и писал сразу начисто, — никаких черновиков, никаких записных книжек.

Подумать только, воскликнул я тогда, Пушкин писал наброски, зачеркивал, переделывал, снова марал и писал заново. Толстой трудился-мучился, Софью Андреевну извел бесконечным переписыванием. А Шолохов, выходит, писал легко и сразу, как бы по озарению свыше, мук творчества не ведая и зря бумагу не переводя? Ну, тут дело ясное: раз не было у Шолохова архива, значит, не он писал, а кто-то другой или другие.

~ °l||l°~   Продолжение следует

</i>

&emsp; &emsp;  &emsp; ~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l° ~

​