&emsp; &emsp;  ~ °l||l°~  <b> Кунсткамера </b>~ °l||l°~

<b> <i> РАССКАЗ Н. РАПОПОРТ ОБ ИГОРЕ ГУБЕРМАНЕ

</i></b>

☝☟

<i>

ЕЩЕ СМОТРЮ НА НЕЖНЫХ ДЕВ…

   «Открытым текстом» об Игоре Губермане

   Я свободен от общества не был,

   И в итоге прожитого века

   Нету места в душе моей, где бы

   Не ступала нога человека.

Игорь Губерман

          </i><b> </b>

<i> 

Однажды позвонил:

   – Написал эпиграф к твоей докторской диссертации. Требую, чтобы ты немедленно напечатала его на титульном листе.

   Я насторожилась:

   – Эпиграф?

   – Слушай и записывай. Или лучше сразу печатай:

Толпа естествоиспытателей

На тайны жизни пялит взоры.

А жизнь их шлет к еб-ней матери

Сквозь их могучие приборы.

   – Ну, не буду тебя отвлекать, печатай. На титульном листе, наверху справа.

   Минут через пять он позвонил снова:

   – Готово? Если нет, я печатаю сам – на анонимке в ВАК! И вскоре:

   – Вот тебе эпитафия: «Спи спокойно, дорогой товарищ, факты не подтвердились!»

   В лагере Губерман написал повесть «Прогулки вокруг барака» (нашёл-таки подходящее время и место!) Как-то мы поехали к Даниэлям в Перхушково, и Губерман захватил с собой рукопись. Я начала её читать и уже не могла оторваться. Они общались, а я читала – всю ночь. Для меня эта повесть оказалась страшнее всего к тому времени прочитанного: Солженицын и Шаламов описывали ужасы тех, далёких лет, а Губерман любезно распахивал перед вами двери в тюрьмы и лагеря восьмидесятых годов – двери, всегда готовые принять лично вас… Написано это было ярко и талантливо, что усугубляло мой ужас. Утром я вышла бледная, взлахмоченная и насмерть перепуганная.

   – Вот как выглядит женщина, которая провела ночь с Губерманом, – мельком взглянув на меня, бросила Ирина.

   …Недавно я перечитала «Прогулки вокруг барака», уютно устроившись на освещенной закатным солнцем террасе своего дома в Солт Лэйк Сити. Оказалось, вовсе не страшно.

   Игорь любит рассказывать на своих выступлениях, как однажды отважился дать почитать свои стишки человеку, мнением которого очень дорожил, и шел к нему через неделю в большом волнении. Волновался он, как выяснилось, напрасно: друг его отнесся к стихам очень доброжелательно и долго и обстоятельно их хвалил. Совершенно расчувствовавшийся Губерман потерял бдительность.

   – А у меня еще вчера сын родился, – сообщил он. Друг нежно обнял его и сказал:

   – О, вот это настоящее бессмертие, а не то говно, которое вы пишете!

   Это действительно оказалось бессмертие. Сын с раннего детства стал оправдывать свои гены. Как-то Милька получил двойку по физике. Игорь тогда, отбыв срок, жил нелегально у тещи в Переделкине. Тата позвонила из Москвы с этим горестным известием и послала Мильку к Игорю. Игорь встретил сына у калитки, протянул для приветствия руку и тоном, не предвещавшим ничего хорошего, сказал:

   – Ну, здравствуй, сын!

   Милька живо спрятал свою руку за спину:

   – Отцам двоечников руки не подаю!

   Вскоре он написал в школьном сочинении о Чацком: «Того, кто искренне болеет душой за общество, общество искренне считает душевнобольным!» Я заподозрила руку Игоря, но он поклялся: «Мне такого не придумать!» Я поразмыслила и решила, что это правда.

   Хотя сам Губерман тоже не промах. Только большой философ мог так элегантно повенчать материализм с идеализмом: «Материя есть объективная реальность, данная нам Богом в ощущении»!

   Когда семейство Губерманов выкидывали из страны, основательный мужичок восьмиклассник Милька, сибирская косточка, объявил в школе, что уезжает в Израиль. Учительница совершенно искренне спросила:

   – И родители с тобой?

   Перед отлетом, в аэропорту Шереметьево Губерман выглядел совершенно невменяемым. Я не сомневалась, что Израиль станет ему домом, и, как и следовало ожидать, он прижился мгновенно. Многих эмиграция ломает. Губерман остался Губерманом:

Еврею нужна не простая квартира:

Еврею нужна для житья непорочного

Квартира, в которой два разных сортира:

Один – для мясного, другой – для молочного.

   Это – из иерусалимского дневника. И еще оттуда же:

Неожиданным открытием убиты,

Мы разводим в изумлении руками,

Ибо думали, как все антисемиты,

Что евреи не бывают дураками!

   Я залетела в Израиль месяца через два после того, как туда отбыла моя дочь Вика, примерно через год после отъезда Губермана. Вот что я застала. Вика жила в крохотной комнатушке на первом этаже, небольшой колченогий диванчик занимал девяносто процентов полезной площади, окно не закрывалось, по утрам сверху выливали помои не привыкшие к городской жизни марокканские евреи, помои лились прямо на кровать спящей Вики…

   Я была потрясена. Позвонила Губерману.

   – Не огорчайся, старуха. Через это надо пройти. Все проходят. Кстати, я только что купил машину марки «Дай Кацу» (это, конечно, «Даяцу»), сейчас за тобой заеду, но имей в виду, что с годами я стал домосексуалистом…

   Шестидесятилетие – второй губермановский юбилей, на котором мне посчастливилось побывать. Праздновали его в Иерусалиме, в огромном ресторане над бензоколонкой. Подарок Губерману друзья придумали задолго до юбилея. С детства известно, что лучший подарок – это книга. Но дарить писателю книгу какого-нибудь другого писателя было бы, согласитесь, бестактно. Поэтому решено было подарить Губерману книгу самого Губермана – да не одну, а целый тираж! Тираж избранного Александром Окунем и Диной Рубиной по их собственному вкусу из многотысячного собрания губермановских строчек. Книга вышла замечательная, как и обещали составители, основываясь на том, что в подборе стихов для этой книги сам автор не будет принимать участия… Называется эта книга «Открытый текст».

Очень вам рекомендую.

</i>

▻ http://www.liveinternet.ru/users/4419085/post249281455/

&emsp; &emsp;  &emsp; ~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l° ~


P.S.

Когда одна из газет решила подготовить для него поздравление к Юбилею, он тактично предложил ей свой вариант поздравления самого себя. Вот строчки из него: 

<i>
"Привет тебе, мой организм,
За то, что в 60
Ты сохраняешь оптимизм
И той жизни рад
Тебе спасибо, голова,
Что в страшной суете
Еще рифмуешь ты слова,
Хотя порой не те,
Вам, руки, ноги и живот,
Всему, что там внутри живет
И что торчит вовне, --
Вам всем, друзья, большой привет!
Желаю жить вам много лет,
А вместе с вами - мне!" </i>