&emsp; &emsp;  ~ °l||l°~  <b> Кунсткамера </b>~ °l||l°~

<b> <i>

Её величество переводчик! Рита Райт

Любовь Качан

</i></b>

☝☟

<i> <b> </b>

Рита Райт (1898-1988) – известная переводчица и писательница, блестящий знаток русской и иностранной литературы.

Она написала биографический роман о Роберте Бернсе (серия ЖЗЛ), книгу «Человек из Музея человека», воспоминания о Маяковском, Пастернаке и др.

Переводила таких разных писателей, как Марк Твен и Кафка, Джон Голсуорси и Дж.К.Джером, Эльза Триоле и Натали Саррот, Генрих Белль и Грэм Грин, Хемингуэй и Селинджер, Вильям Фолкнер и Курт Воннегут, а также, пьесы, например, «Амадеуса» Шехтера, «Дневник Анны Франк» и многое другое.

Совет по переводам Колумбийского университета присудил ей премию имени Торнтона Уайлдера.

☝☟

Тоска поселяется в сердце, когда ты теряешь дорогого и близкого тебе человека. А когда ты о нем рассказываешь, то, конечно, тоскуешь. Но он, при этом, как бы продолжает жить: не только в твоем сердце, но и в пямяти других.

Как говорил любимый Ритой Яковлевной и мною В.В. Маяковский:

Больно? Пусть!

Живешь, и болью дорожась.

В жизнь моего поколения Рита Яковлевна буквально ворвалась в виде серенькой книжечки с тщедушным подростком на обложке, в которой, кроме одного из самых известных и значительных романов американского писателя Дж. Селинджера – «Над пропастью во ржи», было ещё несколько не менее известных рассказов (Издательство ЦК ВЛКСМ, «Молодая  гвардия», 1965).

В те времена хорошие книги были большим дефицитом. Сейчас это даже трудно представить, но чтобы получить право (только право!) участвовать в розыгрыше на какие-нибудь двадцать экземпляров подписного издания, выделенные книжному магазину, нужно было долго и нудно, еженедельно, в любую погоду приходить на «перекличку». И унизительно радоваться, когда инициаторы самодельных списков вычеркивали впередистоящего, опоздавшего или не явившегося.

Я в такие игры никогда не играла. Зато каждую попавшую в мои руки хорошую книгу воспринимала как подарок судьбы.

Именно такой была книжка Сэлинджера, которую, спустя пару лет после опубликования, мне посчастливилось купить в каком-то богом забытом селе во время летнего шастания с рюкзаком по округе (был такой способ добывания книг). Открыв её на каком-то привале, я и не подозревала, какой необыкновенный этап в моей жизни она начнет.

Воспитанная на литературе, учившей делить мир только на белое и черное, предлагавшей без всяких умственных усилий с твоей стороны распознавать, что хорошо, а что плохо, и оценивающей людей только по приносимой ими обществу «пользе», я с изумлением открывала совершенно новый мир, абсолютно непохожий на тот, в котором жила.

Да, в том мире продается почти всё, даже девочка с «худыми-худыми плечами». Да, человека там со всех сторон опутывает реклама, тебе непрерывно что-то предлагают, тебя непрерывно чем-то соблазняют, и за деньги готовы помочь в чем угодно.

Но, читая Сэлинджера, я меньше всего думала об этом.

Меня потрясло, как серьезно и внимательно незнакомый мне автор относится к душам своих персонажей, таких «неполезных», незадачливых и более чем обыкновенных. С какой бережностью он передает все нюансы их переживаний. Как тонко и ненавязчиво, с грустью или юмором помогает читателю разделить с ними их беды и радости, увидеть то настоящее, что помогает им жить. Как «он очень точно знает, что существенно и что несущественно в человеке, в его мыслях, его делах» (Р. Райт).

Так я познакомилась с совершенно доселе мне незнакомым, ни на чей другой непохожим и поэтому безумно интересным внутренним миром Холдена Колфилда и других персонажей Сэлинджера.

Эта книга буквально перевернула всё мое устоявшееся сознание. Я носила её в своем рюкзаке и читала друзьям на каждой стоянке нашего летнего похода «по морям» (Черное, Каспийское, Аральское).

Впервые за долгие годы почувствовав себя очень уважаемым читателем, я полюбила и автора и переводчицу. Но даже представить себе не могла, что когда-нибудь увижу её.

И вдруг (как я люблю эти «вдруг»!), спустя пару месяцев, у меня дома раздается звонок: «У нас сегодня вечером будет Райт-Ковалева. Не хотите придти?»

В доме друзей, Светы Рожновой и Геры Безносова, собралась небольшая, но очень теплая компания. Для меня, впрочем, никого, кроме главной гостьи, не существовало.

Я запомнила, пожалуй, еще только Сашу Дольского, тогда еще совсем юного. Он и мы, с моей подругой Галей Ивановой пели, сменяя друг друга, свои песни. Так, в разговорах и песнях, в теплой и непринужденной атмосфере незаметно прошел вечер.

Я никогда не была фанатом и никогда не собирала автографы, но, когда жизнь дарила мне радость встречи с авторами любимых книжек в домашней обстановке, мне хотелось сохранить навсегда память об этом.

Есть у меня книги, позднее надписанные Фазилем Искандером, Феликсом Кривиным, Натаном Эдельманом. И, конечно, Ритой Яковлевной.

В тот вечер я получила первый в жизни автограф в свой, уже порядком потрепанный, томик Сэлинджера: «Любочке, в чудесный вечер 9 октября 1967 г. От переводчика этой книги – сердечно. Рита Райт». Так началась наша дружба.

Это был первый её приезд в Академгородок.

<b>

Академгородок

</b>

Академгородок – городок-невелик.

Не велик золотник, да дорог.

В.Свиньин

"От московской суеты-сует» Рита Яковлевна очень любила отдыхать в почти пасторальной обстановке Академгородка.

Расположенный в 30 км от Новосибирска в лесу, на берегу Обского моря он был прекрасным местом не только для работы, но и для отдыха. Очень солнечное, жаркое лето, прекрасный пляж, не менее «населённый», чем сочинский, все виды водного спорта, лес, грибы...

Райский уголок!

Если бы ещё не комары, энцефалитные клещи и гнус…

Но, как говорил мудрый Лис из «Маленького Принца, – «Нет в мире совершенства!»

Тем не менее, многие предпочитали Академгородок югу и приезжали провести свой отпуск у родственников и друзей.

А друзей там всегда и у всех было много.

Много их было после первого же приезда и у Риты Яковлевны.

Одним из её «дружочков» стала и моя дочь Ирина, которая была влюблена в неё, впрочем, как и все мы.

Рита Яковлевна так просто и увлекательно рассказывала обо всех, с кем ей довелось встречаться на протяжении своей долгой жизни, что вокруг неё всегда была толпа желающих послушать и задать вопросы.

<b>

Юрий Борисович Румер

</b>

В городок Рита Яковлевна, обычно, приезжала по приглашению, с лекциями, и расписание у неё было довольно загруженным.

Спасаясь от желающих её заполучить в свободное от лекций время, она часто «сбегала» из гостиницы ко мне, а дальше разыгрывался целый спектакль.

Я как бы была её личным секретарем и, как только обращение начиналось с вопроса: «А не могли бы Вы…», она поварачивалась ко мне: «Любочка, как там у нас со временем? Есть ли какая-нибудь возможность?»

Тут я должна была заглянуть в, якобы, её расписание и отказать, предварительно взяв телефон, – для ответа.

Истины ради, надо сказать, что рано или поздно такая возможность изыскивалась, и она шла либо в мушкетерский клуб «Виктория», либо в физико-математическую школу, либо на заседание круглого стола в Институт ядерной физики, либо ещё куда-нибудь.

С физиками у неё были особо теплые отношения из-за многолетней, ещё с молодости, дружбы с Юрием Борисовичем Румером.

Юрий Борисович Румер был яркой личностью и очень обаятельным человеком. Некоторое время он работал в знаменитой лаборатории в Геттингене с ведущими физиками мира.

Вернувшись, сотрудничал с Ландау. До тех пор, пока его не посадили, как и всех, кто имел хоть какие-то связи с заграницей.

За колючей проволокой подобралась «неплохая компания», из которой была сформирована «шарашка» (НИИ в «зоне») во главе с Туполевым. Это спасло от смерти не только Ю.Б. Румера, но и многих других талантливых ученых и, в частности, Королева, которого Туполев взял к себе. (Впоследствии для Королева организовали отдельную «шарашку»).

Из заключения Румер вернулся с подорванным здоровьем. Работал в Новосибирске.

Рита Яковлевна называла его Румом или Румиком, очень трогательно о нем заботилась и, приезжая в городок, всегда «таскала» его за собой, что, порой, было для него довольно утомительным.

</i>

_________Oooo_

____oooO__(___)__

___(___)____)_/___

____\_(____(_/____

_____\_)________

&emsp; &emsp;  &emsp; ~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l°~ °l||l° ~