<b>Помним
   
    День памяти</b>
    ✨ ░ ✨ ░
✨ ░ ✨ ░
✨
<b>
   
  Вадим Козин
</b>
 ﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌
<i>
Вадим
Алексеевич Козин родился 21 марта 1903 года в Петербурге в богатой купеческой
семье. Но он считался незаконнорожденным ребенком, так как его отец, купец 2-й
гильдии Алексей Гаврилович Козин, формально состоял в другом браке.
Его отец,
Алексей Гаврилович вел торговлю, пойдя по стопам своего отца, и был лишен всего
нажитого за "нетрудовые доходы", отчего в 1924 году его сердце не
выдержало, и он скончался. Мать Козина, Вера Владимировна, стала плохо видеть,
поэтому забота о доме ложилась на плечи Вадима, который стал работать
грузчиком, а позже работал в типографии…
Рассказывает
сам Вадим Козин (запись начала восьмидесятых годов): "Мать моя, Вера
Ильинская, цыганка, пела в цыганском хоре... А знаешь, откуда наша фамилия в
роду - Ильинские? Кочевые цыгане поклонялись Илье Пророку. Они странствовали по
России и во время грозы молния обязательно попадала в какую-нибудь кибитку и
разбивала ее в дребезги. А в кибитку моих предков не попадала никогда, и люди
стали говорить: "А-а, это Ильинские, им всегда везет", то есть Илья
Пророк был нашим защитником, покровителем. От прозвища Ильинские и пошла
фамилия моей матери.
Выйдя замуж за
Алексея Гавриловича Козина, она перестала выступать, но связь с цыганскими
артистами не теряла.
Бывало, через
анфиладу комнат идет, поскрипывая сапогами, улыбающийся отец. Берет меня на
руки и садится рядом с матерью. Отец сам не пел, но песню, особенно цыганскую,
любил. А мать возьмет палисандровую гитару, запоет: "Люблю я цветы
полевые, люблю их от чистой души, красивы анютины глазки, как дивно они
хороши".
Отец редко
бывал дома, он был сугубо торговый человек. Но когда приезжал домой, то мы всей
семьей слушали пение матери. А то, отец посадит нас в автомобиль
"Бенц" и катает по островам, показывает Петербург. Но тихие дни у
семейного очага бывали редко. Большей частью в доме царили веселье и теснота от
множества гостей. Цыгане, артисты, музыканты. Иногда появлялась ослепительная,
несравненная Анастасия Вяльцева, блистательная певица, любимица петербургской
публики. Она приезжала после концерта в театре "Буфф", и в доме сразу
же поднимался большой шум. Домашние метались по комнатам, начинали хлопотать на
кухне. Тетя Настя привозила большой бумажный пакет с фруктами, конфетами и
другими сладостями, предназначенными специально для маленьких. Таков был обычай
среди цыган: идешь в дом, где есть дети - неси гостинец. Но детей в мир
взрослых не допускали, и я вместе с сестрами Музой и Зоей тихо сидел в детской,
довольный принесенными подарками, правда, иногда хотелось продемонстрировать
перед гостьей-красавицей свое "искусство": в зале стоял большой, на
двадцать четыре пластинки, граммофон фирмы "Зонофон"; я на свой страх
и риск залезал на стул, ставил пластинку Вяльцевой и в широкий раструб пытался
перекричать ее... Иногда в доме появлялась колоритная фигура другой эстрадной
знаменитости - Юрия Спиридоновича Морфесси, грека по происхождению, певца с
густым сочным баритоном, исполнителя модных в то время "Кирпичиков" и
"У камина". Он приходил в украшенном шитьем и бисером кафтане,
подпоясанном широченным поясом, в шароварах, сапогах и горностаевой накидке.
Часто его сопровождал его неизменный аккомпаниатор Саша Макаров, автор
известного романса "Вы просите песен, - их нет у меня..." Один раз
Морфесси заставил меня петь, а потом усадил на колени и сказал: "Вот
растет наша смена..."
Первые попытки
петь по-настоящему относятся к началу двадцатых годов. Молодые типографские
рабочие устроили самодеятельный клуб в бывшем здании церкви, что на улице
Правды, там я и выступал. Выступал и с комическим хором Чарова, где приходилось
играть в спектакле великого князя Владимира Кирилловича. Петь в свое
удовольствие - это одно, а надо было еще и деньги зарабатывать. Устроился
тапером в Народный дом, вблизи Петропавловской крепости: там был
четырехъярусный кинотеатр, в котором показывали немые фильмы Чарли Чаплина,
Макса Линдера, Веры Холодной. От тапера требовалось сопровождать эти фильмы
непрерывной игрой на фортепиано. К концу работы болели пальцы, но музыкальное
сопровождение, игра послужили хорошей тренировкой, выработали творческую
выносливость, дали определенные навыки владения инструментом, научили пониманию
характера эстрадного исполнительства. А после фильмов зрителей приглашали на
дивертисмент. Можно было остаться и послушать певцов, песенки-ариэтки а la
Вертинский, понаблюдать за кулисами творческую кухню артистов. Тогда было модно
выступать в дивертисментах. Каждый день артиста видела масса зрителей. Ведь
кино пользовалось чрезвычайной популярностью. Исполняя всего две-три песни,
нужно было показать себя с самой лучшей стороны. А как хотелось и мне выйти на
эту сцену и спеть. Я чувствовал и был уверен, что спою лучше многих других,
ведь я вырос в стихии цыганской песни и русского романса. Душа рвалась к
самовыражению...
Помог случай.
На представление не приехала известная артистка, и надо было срочно заполнить
паузу в концерте. Вытолкнули меня на сцену, давай мол, докажи, что и у тебя
голос. Спел "Песню о стратостате" на слова Демьяна Бедного. И сразу
успех - неожиданный и ошеломляющий. Начал петь, сперва в сборных концертах,
потом - и сольные выступления на профессиональной сцене. Пришло время думать и
о собственном репертуаре, не похожем ни на чей другой. Внутреннее чутье, тонкий
музыкальный вкус и советы матери помогли найти свои песни, свои романсы, до
того ни кем не исполнявшиеся или исполнявшиеся когда-то очень скверно и потому
забытые. В 1929 я уже написал первую свою песню. Это была довольно
легкомысленная песенка, но очень популярная. Почему-то всегда ее потом считали
цыганской: "Бирюзовые, золотые колечки, эх, покатились по лужку, ты ушла и
твои плечики скрылися в ночную мглу..." Пел я тогда много и без устали. В
каждом концерте исполнял без микрофона и усилительной техники до сорока песен.
К сегодняшнему дню мой репертуар довольно обширен - около трех тысяч песен. Из
них около трехсот написал сам.
В тридцатые
годы я переехал в Москву. Аккомпаниатором у меня был Д. Ашкенази; мы
стремительно появлялись на сцене из разных кулис, и сразу же без объявления
номера начиналась программа.
Со временем
начались гастроли о стране. Записи на радио, на грампластинки. Аккомпанировали
всегда известные музыканты - мастера своего дела: Д.Ашкенази, Аркадий Покрасс,
Михаил Тимофеевич Дулов, одно участие которого в концерте уже давало
исполнителю шанс на успех (ведь он аккомпанировал Неждановой, Собинову). Потом
- "Голубой джаз" под управлением Крупышева, гитаристы: Ром Лебедев,
знаменитые Шишков, Васильев. С Васильевым я напел на пластинку романс
"Жалобно стонет" - а ведь этот великолепный гитарист выступал еще Варей
Паниной. Его с трудом уговорили и привезли в студию звукозаписи, он долго
озирался вокруг, все спрашивал: "А где труба?" - так он называл
звуковоспринимающий раструб, - и очень удивился, когда его усадили перед
микрофоном, который тогда только начали применять.
Потом война.
Сольные концерты в лучших залах страны сменились выступлениями на
импровизированных площадках - в действующей армии, - на фронтовых аэродромах и
палубах боевых кораблей. Случалось петь и перед войсками союзников. В одном из
таких концертов я выступал с французским шансонье Морисом Шевалье.
Во время
Великой Отечественной войны Козин был участником фронтовых агитбригад. В марте
1943 года он выступал в Москве, записывался на пластинки. В этом же году он
выступал перед участниками Тегеранской конференции. Затем гастролировал в
Швеции, Дании, Норвегии и Болгарии. Пресса всюду отмечала его высокое вокальное
мастерство.
"В
тридцатые-сороковые годы многочисленные радиоконцерты, в том числе и по заявкам
слушателей составлялись из популярных дисков. Ни один подобный концерт не
обходился без имен Утесова, Шульженко, Церетели, Козина, последнего в
особенности.
Женщин в жизни
Козина почти не было, за исключением Дины Климовой, которая провела с ним
несколько последних лет и собственными силами создала уникальный музей в его
квартире, и знаменитой летчицы Марины Расковой, которая погибла в 1943 году.
Именно этим романом Козин перешел дорогу самому Лаврентию Берия.
Вот что
вспоминал о том времени сам Козин: "Всякие слухи ходили обо мне, а
распускали их сами работники НКВД (разве можно было в нашей стране сажать за
то, за что сажали?)... Потом народ еще добавит, приукрасит - слышал даже такое,
что в Тегеран меня в наручниках отправляли - любят у нас приукрасить... 1943
год. Собрались на Тегеранскую конференцию главы Америки, Англии и наш глава. К
этой конференции Черчилль пригласил Марлен Дитрих, Мориса Шевалье и для Сталина
Изу Кремер. А Сталина попросил, чтобы привез с собой Козина. Вот после их
переговоров мы там и выступали. После конференции я еще выступал в освобожденных
странах. Ездил по своей стране, пел в госпиталях, в театрах, на местах, где
только что прошли бои и горела еще земля. В 1944 приближается день рождения
Иосифа Виссарионовича, и вызывают меня в Москву. Берия вызвал к себе в кабинет,
вхожу, там сидит еще Щербаков. Берия показывает на портрет, висевший за его
спиной, и говорит: "Вадим! Почему у тебя нет песни о Сталине?" -
"Что Вы, Лаврентий Павлович, я же тенор, исполнитель романсов, лирических
и цыганских песен, а тут - о Сталине. Я это не могу". А Щербаков: "Но
ты же пел о Ленине." - "Да! Но это обычная песня Демьяна Бедного, в
которой о Ленине звучат только три слова: "На Волге Ленин
родился"." - "Так что, так и не будешь петь о Сталине?" -
"Нет, это невозможно." - "Ну ладно, иди." Вот и вся история
с длительными гастролями в Магадане".
Арест
последовал в 1945-м году. Козин был осужден решением Особого совещания НКВД
СССР от 12 февраля 1945 года на 8 лет. Берия лично советовался со Сталиным, по
какой статье "проводить" "всенародно любимого". Вождь
выбрал "антисоветскую пропаганду"… Для верности в дело все-таки
записали несколько статей, в том числе ту самую, как потом выражались,
"бытовую".
В лагерной
жизни Козина бараки чередовались с концертами и премьерами в магаданских
театрах. И здесь слава его не угасла. На одном из концертов, по замыслу
режиссера, сцена и фортепьяно утопали в искусственных цветах, среди которых пел
Козин… Зал взорвался аплодисментами. Кто-то из зрителей выкрикнул: "Ура,
Козину!.." и зал повторил "Ура! Ура!..".
Вдруг в ложе
поднялся разъяренный хозяин Магадана генерал Никишов. "Кто орет
"ура"? Вы кому орете "ура"? Педерасту - "ура"?!
Только Сталину можно кричать "ура". Вон дурака из зала. А ты, -
обратился Никишов к Козину, - вон со сцены, в карцер, в одиночку…"
В трудные годы
друзья прятали от него пластинки, хранившие неповторимый козинский голос. Он их
разбивал. Повышенная ранимость и эмоциональность подлинного художника толкали
перечеркнуть прошлое, забыть о самом себе: если невозможно петь, то незачем и
жить.
Но шло время,
все вокруг менялось, рубцевались раны, забывались обиды. И неудержимо тянуло к
инструменту, к чистому листу нотной бумаги. И Козин снова работал в
эстрадно-концертной группе Магаданского музыкально-драматического театра. Много
пел, выступал в поселках и в областях. В 1959 он совершил большую гастрольную
поездку по стране: Владивосток, Хабаровск, Тбилиси, Воронеж, Горький, Куйбышев,
Сталинград, Сочи... Его сопровождал концертмейстер Борис Тернер, скрипач Ефим
Дзыгар, декламатор Трояновская. И снова, как в далекие тридцатые годы, его
гастроли сопровождал большой успех и признательность зрителей.
Второй срок
Вадим Козин получил в 1960 году. На этот раз статья была названа четко: 152 УК
РСФСР - "развращение малолетних или несовершеннолетних, совершенное путем
развратных действий в отношении их".
Прошел второй
срок, и Козин окончательно осел в Магадане. Работал в филармонии, выступал с
концертами. Последний его большой концерт состоялся на 70-летие, в мае 1973
года.
Работая в
Магаданском театре, Козин создал много песен и романсов на стихи Есенина, Беранже,
Симонова, Асадова и магаданских поэтов П.Нефедова, И.Ганабина и других, проводя
строгий отбор стихотворных произведений, ставших в творчестве самобытного
мастера яркими музыкально-драматическими новеллами.
20 лет Вадим
Козин не давал публичных концертов, за самым редким исключением… Но зато очень
часто музицировал дома, у магнитофона, для своих гостей. Записи расходились по
всему СССР, а в начале 1990-х годов квартира Козина превратилась в своеобразную
магаданскую музыкальную Мекку.
Козин продолжал
писать музыку песен и романсов, когда ему было уже за 80 лет. Принимал
многочисленных гостей, приходивших за советом или просто поговорить, помечтать,
сидя за чашкой чая.
90-летие Вадима
Козина отметили в магаданском театре без маэстро. Тот "закапризничал"
и на юбилей не пошел. На сцене поставили кресло, завалили его цветами, а зал
утонул в овациях, когда под его сводами зазвучал в записи тихий голос певца.
Вадим Козин
скончался 19 декабря 1994 года в Магадане, где и был похоронен.
Полностью
читать http://chtoby-pomnili.com/page.php?id=670
</i>
✨ ✨
<i><b>Поёт
Вадим Козин
</b>
♪ ◆ Вадим Козин "Осень"
♪ ◆ Когда проходит молодость \ Вадим Козин
(Vadim Kozin, 1958 ..
https://www.youtube.com/watch?v=-9F-bUW5lY0
</i>
✨ ✨ ✨ ✨ ✨ ✨
✨ ░
✨ ░ ✨
░ ░ ░ ░✨
░✨
✨
Комментариев нет:
Отправить комментарий