░░|░░|░░|░░|░░|░░|░░|░░|
<b>Пришвин:
«Путь веры в миссию своей страны кончится войной» </b>
Михаил Пришвин вел дневники всю сознательную жизнь: писатель начал вести
дневник в 1905 году, а последнюю запись сделал в 1954-м. При жизни они
опубликованы не были и увидели свет лишь через 30 лет после смерти писателя.
Сам Пришвин считал их главным трудом своей жизни («главные силы свои писателя я
тратил на писание дневников») и на публикацию не рассчитывал («за каждую строчку
моего дневника — 10 лет расстрела»). Их объем в несколько раз превышает его
полное собрание сочинений. Дневники начали печататься в 1991 году, на
сегодняшний день напечатано 16 томов, последнее издание охватывает период
1948–1949 годов.
<i>
<b>Михаил
Пришвин. Дневники 1950–1951 годов</b>
<b>
10 января 1950 года
</b>
Оставь мир, и он будет служить тебе как раб (Исаак Сириянин) — вот
мысль, по которой, как по лесенке, можно добраться до неба. А каким утешением
она может быть сейчас, когда ни во что обернуться нельзя: обернешься птицей —
крылья свяжут, обернешься мышкой — норки забьют. Не только оставить мир, а
только мысль одна войдет — и делается легче жить, и так думается, что, может
быть, и с одной мыслью пока обойдемся, а там все переменится к лучшему и
обойдешься и без отказа от мира.
<b>
24 января 1950 года
</b>
Вера есть прежде всего движение и трепет, и верующий живет, как огонек
свечи на ветру. Конечно, есть и какие-то законы внутренние этого движения, и
трепет с утратой и встречами, и отрицанием, и утверждением. Вот когда происходит
утверждение, то это утверждение преподается так, будто это утверждение и есть
вся вера. Так нас, ребят, водили в собор всей гимназией и мучили, и оттого мы
становились неверующими. И мы были правы: мы веру понимали как свободу, а нам
ее давали как принуждение.
<b>
30 января 1950 года
</b>
Какая-то там погода, Бог с ней! Беда в человеческой природе на время
отнимает внимание от общей природы. Беда эта в несомненном факте морального
распада в нашем обществе. Страх каждого перед судом всех бросил общество в руки
проходимцев, создавших «проходящую» литературу. Но говорят, что и в академии
тоже не лучше, и везде то же, и на заводах, и в колхозах, везде тот же самый
моральный распад. Этот факт морального распада разделил людей на потерявших
веру в завтрашний день и на тех, кто забивает свое неверие действием и
перестраивает насильно свое настоящее на будущее.
<b>
1 февраля 1950 года
</b>
В чувстве правды содержится суд с последующим разделением всех на друзей
и врагов. Увы! Нашей советской правдой мы открываем только врагов, а мнимым
друзьям раздаем Сталинские премии. Враги умирают или в судорогах теряют силу
свою, а награжденные живут, чтобы в скором времени быть разоблаченными.
<b>
9 марта 1950 года
</b>
Узнал вчера, что не доставили Фадееву ни рукописи романа, ни моих писем,
и я все время мечтал о счастье своем впустую. Около часу длился у меня опасный
припадок злости, тем особенно опасный, что на Лялю [жена, Валерия Дмитриевна] я
не смел обрушиться и гнал всю злобу в себя. Безумно болела спина, ноги стали
слабые, одна рука стала тяжелая, другая легкая. Я испугался за себя, доплелся
до церкви и стал в сторонке один в полумраке между колоннами. Не меньше часу я
так стоял, перемогая боль, поднимаясь думой по колоннам к небу. Так я все
перемог, боль физическую и душевную, а потом далеко за полночь читал весело
Ляле стихи. Так загнало меня в церковь горе и страх за жизнь свою, и таких было
в церкви 99 из 100. Только один, тот, сотый, пришел в церковь представителем
Бога от человеков и чистым сердцем своим беседовал с Богом, как равный,
благодарил и молился за несчастных. Это он за меня помолился и помог мне снова
жизнь образовать.
<b>
25 апреля 1950 года
</b>
Мне вспомнилось детство в Хрущеве, когда на Пасхе меня вынесли из церкви
на волю и тут, оживая, я увидел возле церкви зеленеющие березки, а женщины обо
мне говорили: «Порченый!» Долго мне казалось потом, что эта радость встречи на
Пасхе с зеленеющими березками была как бы моим грехом, чем-то вроде язычества.
И только теперь, в 77 лет, я и сам понял, и от Ляли слышу, что во мне живет
чувство нового времени… Мало того! я могу надеяться, что это великое чувство
жизни, замаскированное охотой, я оставил в своих книгах.
<b>
21 мая 1950 года
</b>
Слова Белинского, что Россия скажет миру новое слово… Моя родная страна
скажет новое слово, чем укажет путь всему миру. А разве немец не так тоже
думал, англичанин, француз? Путь веры в миссию своей страны кончится непременно
войной…
<b>
1 мая 1951 года
</b>
Вчера к вечеру гремело, и на шоссе перед грозой и дождем появилось
множество лягушек. За ночь все хорошо сделалось, и на рассвете вышла прекрасная
гроза и пролил хороший дождь. Такого мая давно не бывало, и только на Святой
неделе мог выйти такой май, как будто Бог простил советскую власть.
<b>
21 июля 1951 года
</b>
Спрашивается: что есть настоящий поэт? Настоящий поэт, в моем понимании,
есть одно из положений личности в обществе на пути создания качества вещей. По
мнению современников наших, количество само собой переходит в качество. А мы
думаем, что качеству вещей предшествует самый агент качества, т. е. личности.
Например, мы знаем, и это есть факт очевидный, что количество продуктов у нас
в социалистическом обществе достигается более успешно: их больше, чем у них. Но
качество всех вещей у них лучше. Мы знаем, что качество вещей связано с
личностью творческой, что творчество это обусловлено свободой. (Даже в
крепостное время все крепостные художники, актеры, музыканты выросли из чувства
свободы.) Настоящий поэт есть свободная личность в своем поведении плюс
природное дарование.
<b>
4 августа 1951 года
</b>
Физиология общества в этом и состоит, что живот живет о хлебе едином, а
душа поет о единстве бессмертной личности.
<b>
13 августа 1951 года
</b>
Тяжело думать, что революция, начиная с Октября и до сейчас, не дала мне
малейшей радости жизни и я радовался как бы преодолевая тяжкую болезнь
революции. И в то же время я никогда не желал быть где-нибудь в другом месте, в
каких-нибудь счастливых местах без революций. Все время внутри революции я
сохранялся, как спящая почка будущего. Мои произведения зеленели тоже как бы из
спящих почек, и, вопреки всему, спящие почки хранят будущее… Конечно, не вкуси
я в юности марксизма, задень меня революция хоть бы чуть-чуть, я не мог бы
написать своих вещей о природе. И то же самое, не переживи я в юности эту же
самую революцию в своем кружке (1895 год), я не посмел бы себя так свободно и
независимо держать в наше время.
<b>
20 сентября 1951 года
</b>
Возможно ли найти ключ к замку от таинственной двери, за которой каждый
хочет делать сам что надо для всех?
</i>
Комментариев нет:
Отправить комментарий