░░|░░|❤️░░|░░|░░|░░|░░|░░|

<b> Anatoly Golovkov

Израильские заметки

ГЕРМАН

</b>

░░|<i> Четыре года назад, не дожив до премьеры последней картины, ушел Алексей Юрьевич Герман.

Потеря невосполнима, как пишут в газетах. А много лет дружить и сотрудничать – это восполнимо ли…

В Доме Кино на показе «Хрусталев, машину!», - в работе над которым мы и познакомились, - пока шел фильм, режиссер сидел на скамеечке в фойе никакой: ну, как они?.. Сидят, не шелохнувшись… Ну, и пошли дернем, что ли, по сто, тошно как-то… Он не любил своих премьер.

Лёша был бесстрашным человеком, ревнителем и патриотом "Ленфильма". С железной принципиальностью на площадке и в монтажной. При этом нежен к друзьям. Я бы сказал, иронично нежен.

Как-то ему нездоровилось, он лежал в Переделкино, у изголовья сидел Карякин, пока люди во дворе возле елки жгли бенгальские огни. Было полпервого ночи. Мэтры спорили об инквизиции и Ренессансе.

Еще до съемок, у меня, в Мещерском, Герман вдруг позвал прозаика Болтышева на роль капитана серой гвардии, а Рейна на дона Ребе. Валера снялся, Рейн отказался.

Зачем тебе знакомые, по какому принципу ты отбираешь актеров?.. Глаза, отвечал Лёша. Мне нужны глаза! Ты много видел у нас актеров с глазами Аль Пачино?..

О «Трудно быть Богом» много споров. И полярных мнений. Значит, не всё равно.

Но Арканар измотал Германа до предела. Это было свидание с адом. Затянувшееся на годы. Впрочем, в аду, наверное, не существует времени.

И как-то он сказал мне: устал. Закончу с озвучкой - будем со Светкой только писать сценарии. Хватит снимать. И так уж снято, что можно.

И мы тут же придумали драму на фоне войны в Испании, о которой, как мне казалось, уже было всё сказано.

Я подарил ему синюю шляпу для сауны с буквой "М", Мастер. А Свете Кармалите - голубой шар.

Пусть крутится, пока может. </i>|░░