Для П

░░|░░|░░|░░|░░|░░|░░|░░| 

<b>

Кто в домике?

Лингвистическая деградация стала массовой, потому что считается «милой»

Анна Козлова писатель, сценарист</b>

Маникюрша упорно хочет, чтобы я была девочкой. Чтобы вместо рук у меня были «ручки», вместо ног — «ножки», а «пальчики» она мне настоятельно советует помассировать «скрабиком». Полагаю, ее так научили. Ее и еще штук двадцать теток разного возраста и национальности согнали в подсобку салона и прочитали лекцию о том, что клиентки приходят сюда не для того, чтобы накрасить ногти, а чтобы о них позаботились. А у нас в России это известное дело — чтобы о тебе позаботились, надо выпучивать глазки и надувать губки, болтать ножками и рассказывать мужикам, что ты не знаешь, как перейти с кольцевой на радиальную. Заботятся только о маленьких, если ты взрослая, с ногами, руками и пальцами — то всякий человек тебе волк, так уж повелось.

По радио, которое звучит у меня в машине, слушателей призывают вести здоровый образ жизни и заниматься зимними видами спорта в парке Яхрома. «Вчера у нас состоялись традиционные покатушки!» — сообщает ведущая. Прямо передо мной стоит корейский джип с розовой наклейкой на заднем стекле. «Спасибо за дочу!» — благодарит наклейка.

В нотариальной конторе, где мне нужно заверить разрешение на выезд с ребенком, iPhone 7 Plus, выложенный нотариусом на стол, берет на себя функции Вергилия и проводит меня в жизнь этой немолодой уже женщины. Не спрашивая, правда, хочу ли я туда попасть. Сначала звонит «Федронька», потом «Сеструля». У меня возникает стойкое ощущение, что нотариус приходит на работу из какого-то мультфильма, где вокруг нее водят хоровод Федронька с Сеструлей, а на лужайке резвятся «бэмби».

Впрочем, это ощущение возникает у меня почти постоянно: от огромной афиши «АМ НЯМ» в витрине приличного вроде бы кафе, от сообщения «Спасибо вам за ржаку!» — оставленного незнакомым мужчиной под моим постом в Facebook, от родительского собрания, на котором классный руководитель приветствует собравшихся словами: «Добрый вечер, мамочки и папочки!» После собрания, кстати, «мамочки» и отдельные «папочки» делятся впечатлениями на лестнице, и ясно, что классный им понравился, он очень неформальный и милый, считают они.

Наверное, в этом ключ. Лингвистическая деградация стала такой массовой, потому что считается милой. Что-то такое доброе в ней есть, как в детстве. Вообще, впадение в детство часто характерно для людей с психологическими проблемами, по науке это называется «регресс». Когда, скажем, мамочка с папочкой решают развестись или кто-то один из них решает (что хуже), ребенок укрывается от этой неприятной правды в прошлом. Ему хочется вернуться туда, где он еще не умел включать свет в туалете. Детство означает отсутствие ответственности, фактически невменяемость. Для ребенка, который не понимает, что такое развод, он совершенно не страшен.

Если вообразить, что для всего нашего народа государство и есть мать, а отца мы никогда не видели, все эти «ржаки», «дочи» и «нямки» обретают совсем другой и не такой уж безобидный смысл. Общество массово, весело и задорно регрессирует, назначая детсадовскую коммуникацию в качестве официальной. Выглядит это столь же абсурдно, сколь страшно.

Опять гора трупов в Авдеевке? Опять разорванные дети Сирии? Не знаем, не видели, у нас покатушки, а потом пивасик, трататушки тра-та-та. Неужели упал еще один самолет? Кто погиб? Сколько погибло? А мы в домике! Дочу в капустке нашли, теперь на развивашки ходим! Что вы, кстати, думаете о передаче Исаакиевского собора РПЦ? Поздравляем с наслаждением, со святым Богоявленьем, счастья, света и добра, чтобы ладились дела! Храни вас Господь!

Ну да. И вас храни. И дочу вашу храни, и корейский джип, из которого вы делитесь со мной своей радостью. Даже традиционное наше, неотъемлемое наше утешение — водку не обошел стороной мультипликационный процесс. «Белочка», водка «Мягонькая» и, моя любимая, «Добрый медведь». У витрины возникает настоящая диссоциация. Разве можно нажраться «Добрым медведем»? Или мучиться похмельем после «Белочки»? Да нет, конечно! Все будет шикардос, наливай, за дочу!

Язык, к сожалению, так устроен, что его невозможно обмануть. Невозможно направить в «нужное русло». В китайской медицине язык — это карта организма, если вы придете к китайскому доктору, он не будет слушать ваши жалобы, первым делом он попросит вас показать язык. Это символично, язык является лакмусом процессов, которые происходят в обществе, и сегодня русский язык демонстрирует всеобщий откат в ясельную группу с отчетливой анальной фиксацией.

Это не хорошо и не плохо, это может раздражать, но нельзя не признавать, что сегодняшняя реальность такова. Люди общаются смайликами, стишками-пирожками и провоцируют друг у друга «полный хохотач» с помощью рассылки «видосов», в которых кот не рассчитал траекторию прыжка на подоконник и свалил горшок с геранью. Людям слишком страшно находиться в мире, где идет война непонятно с кем, за что и почему. Люди боятся неадекватных лозунгов власти, как дети, живущие в семье алкоголиков, люди хотят контролировать хотя бы то, что они могут. Но жизнь каждый день показывает им, что могут они совсем мало, практически ничего. И тогда приходит осознание, что лучше укрыться в домике. Как в детстве.

Надежда лишь на то, что детская психика пластична. После развода родителей, когда все оторались, отрыдались и затихли, ребенок постепенно вспоминает, как включать свет в туалете, и довольно быстро наверстывает все, что пропустил. Я не знаю, когда уйдет страх и уйдет ли он вообще, но я знаю, что единственный способ принять страх — это повзрослеть. Только взрослый человек отдает себе отчет в том, что он боится, и только, осознав это, он может что-то делать: менять окружающую действительность или свое отношение к ней. Ребенок к этому не приспособлен, ребенок прячется в домике.

https://lenta.ru/columns/2017/03/06/akozlova/