❤✿¸.•*¨`*•..¸❤✿¸.•*¨`*•..❤✿¸¸.•*¨`*•..¸✿❤

┈┈╱◥███◣.•*¨*•♪♫

┈┈│田│❤∩│❤―☆

<b>

&emsp; Исполняется 90 лет со дня рождения Юрия Казакова

</b><i>

При всей огромности и беспредельности времён, их страшной краткости в судьбе человека, его жизнь была отмечена любовью нескольких поколений. Да, любовью. По-другому не назовёшь. Тут дело в русском чувстве. Это не означает, что оно лучше чего-то другого. Так, слава Богу, уж устроен мир. Гармония всегда одна. Но она меняется во времени и пространстве. Таков ритм всего на свете. Это, по Георгию Ивáнову, «сияющее дуновенье божественного ветерка».

Давным-давно Юрий Казаков писал: «Коротко в России лето, но всегда, когда ждёшь его, предвкушаешь – таким бесконечным, жарким, светоносным кажется оно, а придёт – то погода никак не налаживается, то холода, то циклоны, ветры… Мелькнёт, и нет – это Пушкин заметил – оттого и грусть».

Кто-то подумает: да, Казаков замечательно писал о природе, но проза его как-то облегчена, якобы беспроблемна и бесконфликтна. Иван Бунин, которого обожал Казаков, однажды заметил: «Что значит природа? Всякое движение в природе есть движение нашей души, и наоборот».

Георгий Адамович, замечательный литературный критик и поэт, одна из самых значимых фигур эмигрантского мира 20–70-х гг. прошлого века, так писал Казакову в конце шестидесятых: «Как бывает изредка в настоящей невыдуманной литературе на трёх страничках всё сказано, больше дословного содержания, и нечего добавить». Это точно объемлет всё то, что было сделано Казаковым в русском художественном повест­вовании.

/////////////////////////////////

<i>

Друг Казакова, и сам превосходный писатель, Виктор Конецкий в свои поздние годы заметил, что самые значительные русские прозаики второй половины ХХ века – Виктор Курочкин и Юрий Казаков. Только у Курочкина стихии пронизаны светом, а у Казакова они по большей части мрачны и горьки.

В декабре 1965 г. Казаков, уже известный и признанный художник, писал в автобиографии: «Родился я в Москве в 1927 году в семье рабочего. Отец и мать мои – бывшие крестьяне, выходцы из Смоленской губернии. В роду нашем, насколько мне известно, не было ни одного образованного человека, хотя талантливы были многие. Таким образом, я – первый человек в нашей родне, занимающийся литературным трудом».

«Писателем я стал поздно. Перед тем как начать писать, я долго увлекался музыкой». Казаков окончил музыкальное училище им. Гнесиных по классу контрабаса. После этого три года играл в симфонических и джазовых оркестрах. «Но где-то между 1953 и 1954 годами стал всё чаще подумывать о себе как о будущем писателе. <…> Я страстно хотел увидеть свою фамилию напечатанной в афише, в газете или в журнале. Тяга к писательству всё-таки пересилила». В 1953 году он напечатал несколько очерков в газете «Советский спорт» и поступил в Литературный институт им. А.М. Горького. Его рассказы стали нечасто появляться с 1954-го – и до последних лет жизни – в журналах «Москва», «Молодая гвардия», «Знамя» «Крестьянка», «Огонёк», «Наш современник», в знаменитом сборнике «Тарусские страницы», в «Литературной газете» и «Комсомольской правде». В начале 60-х гг. вышел его замечательный «Северный дневник». Рассказы «о детях и для детей», а среди них такие шедевры, как «Тэдди», «Никишкины тайны», «Песни леса», публиковались в самых популярных детских журналах.

•..  Полностью читать http://www.liveinternet.ru/tags/%FE%F0%E8%E9+%EA%E0%E7%E0%EA%EE%E2/

</i> 

❤✿¸.•*¨`*•..¸❤✿

<b>Юрий Казаков. "Вон бежит СОБАКА!" </b>

Давно погас высоко рдевший летний закат, пронеслись, остались позади мертво освещенные люминесцентными лампами пустоватые вечерние города, автобус вырвался, наконец, на широкую равнинность шоссе и с заунывным однообразным звуком "ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж", с гулом за стеклами, не повышая и не понижая скорости, слегка поваливаясь на поворотах, торжествующе и устрашающе помчался в темноту, далеко и широко бросая свет всех своих нижних и верхних фар.

      В салоне слегка потихоньку шуршали газетами и журналами, потихоньку, прямо из бутылки выпивали, закусывали, ходили вперед курить, потом начали успокаиваться, откидывать кресла, отваливаться, гасить яркие молочные лампочки, стали сонно покачивать головами на валиках, и через какой-нибудь час в теплом, сложно пахнущем автобусе было темно, все спали, только внизу, в проходе, горел над полом синий свет, а еще ниже, под полом, струилось намасленное шоссе и бешено вращались колеса.

      Не спали только Крымов и его соседка.

      Московский механик Крымов не спал потому, что давно не выезжал из Москвы и теперь был счастлив. А счастлив он был оттого, что ехал на три дня ловить рыбу в свое, особое, тайное место, оттого, что внизу, в багажнике, среди многих чужих чемоданов и сумок, в крепком яблочном запахе, в совершенной темноте лежали его рюкзак и спиннинг, оттого, наконец, что на рассвете он должен был выйти на повороте шоссе и пойти мокрым лугом к реке, где ждало его недолгое горячечное счастье рыбака.

//////////////////////

      Он не мог сидеть спокойно, оборачивался, провожая взглядом что-то темное, неразборчивое, проносившееся мимо, вытягивал шею и смотрел вперед, через плечо шофера, сквозь ветровое стекло на далекую матовость шоссе.

А соседка его не спала неизвестно почему. Сидела неподвижно, прикрыв ресницы, закусив красные губы, которые теперь в темноте казались черными.

      Не спал в автобусе и еще один человек -- шофер. Он был чудовищно толст, волосат, весь расстегнут -- сквозь одежду мощно, яростно выпирало его тело,-- и только головка была мала, гладко причесана на прямой пробор и глянцевита, так что даже поблескивала в темноте. Могучие шерстистые руки его, обнаженные по локоть, спокойно лежали на баранке, да и весь он был спокоен, точно Будда, как будто знал нечто возвышающее его над всеми пассажирами, над дорогой и над пространством. Он был силуэт-но темен сзади и бледно озарен спереди светом приборов и отсветами с дороги.

      Крымову захотелось курить, но совестно было беспокоить соседку, и он не пошел вперед, достал сигарету, нагнувшись, воровато чиркнул зажигалкой, с наслаждением затянулся и выпустил дым тонкой, невидимой в темноте струйкой вниз, под ноги.

      -- У вас есть закурить? -- услыхал он шепот соседки.-- Страшно хочу курить...

      Доставая сигарету, Крымов слегка привалился к ней и близко взглянул ей в лицо, но увидел только бледное пятно с темными провалами глаз, и губы, и прямые волосы до плеч. Он дал ей сигарету и снова чиркнул зажигалкой.

⟱

Полностью читать рассказ и другие рассказы писателя http://lib.ru/PROZA/KAZAKOW/rasskazy2.txt_with-big-pictures.html

❤✿¸.•*¨`*•..¸❤✿