Со вкусом били. С выдумкою. Сочно. 
Я видел, как сноровисто и точно 
лежачему под самый-самый дых, 
извожены в грязи, в навозной жиже, 
всё добавляли чьи-то сапожищи, 
с засаленными ушками на них. 

Их обладатель - парень с честной мордой 
и честностью своею страшно гордый - 
все бил да приговаривал: "Шалишь!..." 
Бил с правотой уверенной, весомой, 
и, взмокший, раскрасневшийся, веселый, 
он крикнул мне: "Добавь и ты, малыш!" 

Не помню, сколько их, галдевших, било. 
Быть может, сто, быть может, больше было, 
но я, мальчишка, плакал от стыда. 
И если сотня, воя оголтело, 
кого-то бьет,- пусть даже и за дело! - 
сто первым я не буду никогда! 

Евгений Евтушенко