░░|░░|❤️░░|░░|░░|░░|░░|░░|
</b><i>
Последний раз эти яблоки кланялись мне у Егоровых, в деревне под Ельцом. Барские антоновки, что сидят на ветках до первых заморозков, когда уж лужи трещат. Их снимают, и в солому.
И я им кланялся, пьяненький. Пока не свалился на ржавый панцирь матраса. Телогрейку под голову.
Небо между ветками было такое синее, будто лазурь на иконе, какое редко увидишь в Москве.
Летом на кровати под яблоней спала бабушка Егоровых. Она яблоню и сажала. Не давала дотрагиваться до яблок, пока не нальются, отгоняла скворцов, но к осени померла.
Надо мной, лицом к лицу, склонялись антоновки, Елецкие яблоки с фламандской желтизной.
Принимались мочить.
Способов много, но затеялись, как велела бабушка, в бочонке. Укладывали яблоки, с моих два кулака, пахучие до невероятия, между жухлыми листами смородины да вишни. («Да не переборщите со смородой, чумовые! Закиснут! И никакого тархуна не ложьте! Не турки, чай!»).
Елецкие особых «рассолов» для мочения яблок не признают. Заваривают полкило ржаной мучицы ведром кипятку, остужают. И хватает вполне для двух ветер антоновки.
Наверх хорошо мяты положить, а потом уж, как забродят, - под гнет, и бочонок на холод.
По первому снегу - мырть в погреб, когда уж стол накрыт и гости сидят. Вымешь яблочка моченого, кус его! А сок – брызг! И аж в нос шибает после лафитника!
Русский дух он повсюду, только нужен лад сердцу и воля душе.
Комментариев нет:
Отправить комментарий