║(¯`v´¯)

║ `•.¸.•`

║¸.•´

║(¸¸.•¨¯`•&emsp; <b>Наум Коржавин</b>

Коржавин был первым диссидентом и первой любовью послевоенной Москвы, как сказало о нем поэт Владимир Корнилов. Его стихи ходили по рукам, их любили, учили наизусть, перепечатывали на машинке и переписывали от руки, хотя понятия "самиздат" еще не существовало.

Да и сегодня трудно найти человека, который не знал бы стихов Коржавина.

"Поэт отчаянного вызова, противостояния, поэт борьбы, поэт независимости, которую он возвысил до уровня высшей верности" (Станислав Рассадин).

<i><b>

Восемнадцать лет

</b>

Мне каждое слово

Будет уликою

Минимум

На десять лет.

Иду по Москве,

Переполненной шпиками,

Как настоящий поэт.

Не надо слежек!

К чему шатания!

А папки бумаг?

Дефицитные!

Жаль!

Я сам

Всем своим существованием –

Компрометирующий материал!

</i>

--------- 2

& & &

<i>

То свет, то тень,

То ночь в моем окне.

Я каждый день

Встаю в чужой стране.

 

В чужую близь,

В чужую даль гляжу,

В чужую жизнь

По лестнице схожу.

 

Как светлый лик,

Влекут в свои врата

Чужой язык,

Чужая доброта.

 

Я к ним спешу.

Но, полон прошлым всем,

Не дохожу

И остаюсь ни с чем...

 

...Но нет во мне

Тоски,— наследья книг,—

По той стране,

Где я вставать привык.

 

Где слит был я

Со всем, где всё — нельзя.

Где жизнь моя —

Была да вышла вся.

 

Она свое

Твердит мне, лезет в сны.

Но нет ее,

Как нет и той страны.

 

Их нет — давно.

Они, как сон души,

Ушли на дно,

Накрылись морем лжи.

 

И с тех широт

Сюда,— смердя, клубясь,

Водоворот

Несет все ту же грязь.

 

Я знаю сам:

Здесь тоже небо есть.

Но умер там

И не воскресну здесь.

 

Зовет труба:

Здесь воля всем к лицу.

Но там судьба

Моя —

    пришла к концу.

 

Легла в подзол.

Вокруг — одни гробы.

...И я ушел.

На волю — от судьбы.

 

То свет, то тень.

Я не гнию на дне.

Я каждый день

Встаю в чужой стране.

 

          Июль–август 1974, Бостон,

     Бруклайн

&emsp; <b>Наум Коржавин</b>