⠁⠂⠃⠄⠅⠆⠇⠈⠉⠊⠋⠌⠍⠎⠏⠐⠑⠒⠓⠔⠕⠖⠗⠘

⠵⠶⠷⠸⠹⠺⠻⠼⠽⠾⠿⡀⡁⡂⡃⡄⡅⡆

⡩⡪⡫⡬⡭⡮⡯⡰⡱⡲⡳

<i> 
В последний раз я видел Бродского в 1995 году, когда ему было 55-ть. Выглядел он лет на десять старше, и это вполне логично для человека, в день своего сорокалетия написавшего: "Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной". Хотя дело здесь, видимо, не только во всеобщей изношенности организма от "мыслей о жизни и мысли о смерти...". Скорее предположить, что Бродский проживал в таком центростремительном, спрессованном времени, когда день считается за два-три. И здесь оба Бродских - поэт и человек - вполне органичны. Его поэзия также сжата до предела, строка сплавлена чувствами, ошеломлена смыслами, энергиями - и ее не хватает, она, захлебываясь, перетекает в следующую, но и в ней, не кончаясь, длится и длится, словно предчувствуя и оттягивая финал стихотворения.

Поэт, единожды вдохнув, никак не решится сделать выдох. "Не будет воздуха для следующего вдоха. Только точка. Божий знак препинания."

Всей своей жизнью поэта Бродский, постоянно говоря о смерти, словно заговаривал ее, добавляя, достраивая к каждой фразе гласные и согласные, звонкие и шипящие. Отдаляя последнюю точку. Самую одинокую. Так в лесу умоляют кукушку не останавливаться...
<b>
"Одинокое молчание поэта" 2011 Геннадий Кацов.