░░|░░|❤️░░|░░|░░|░░|░░|░░|
░░|<i> Крыжовника росло много, прям, Чеховская мечта. Вдоль дорожки от дома по саду — всё кусты, кусты. Бабушка шла от пруда с бельем, задирала ветку: нет, не весь поспел еще. Дед по дороге к столярке, брал ягоду на зуб: кислятина! Самое то. Нынче, мать, солить будем.
Бабушка ворчала, прыснув: ну, теперь начнется: мать, где тазы, банки в кладовке ищи, рукавицы надевай — ягоду драть!Приезжал генерал-ракетчик дядя Петрунин с женой. Все садились в кружок работать: чеснок шелушили, резали для посола, зонтики укропа мыли, тут и банки, и соль горкой. Как женщины отвернутся — мужики мырть в столярку, по тайной сотке гранёной.
Они не видели меня, баламута, охотника за клубникой. А вот я за углом, рыжий, вся моська в соке, слушал, как они бубнят жарко.
Какая еще казацкая закусь, Яшенька? У нас на Дону станичники крыжовник не солили. Бабам на варенье, это да!.. А мы, Петя, луганские! Мы, ой, как еще солили, настаивал дед! Тебе в Нижней Ольховой любой скажет!
Да не солили! Но держался дед мой за свою выдумку потехи ради.
Шли на веранду навеселе, дед командовал, женщины сами уж клали на дно банок листы смороды, хрен, ломаные укропины, слой крыжовника, и так доверху. Рассолу туда кипяченого, — на литр пару ложек соли, — закатывали, и в погреб. Получается лупоглазый такой, зеленый, хрумкий, под водку невероятен!
А покамест садились в беседку за круглый стол, к борщу, наливали уже по законной, несли мандолину.
Дед поправлял чуб, трогал струны, запевал: когда мы были на войне, ох, когда мы были на войне… Жены подхватывали: там каждый думал о своей любимой али а жане…
Едоки борща были куда моложе, чем я теперь.
Над столом кружили стрекозы пятьдесят пятого года. </i>|░░
░░|░░|❤️░░|░░|░░|░░|░░|░░|
░░|<i></i>|░░
Комментариев нет:
Отправить комментарий