✔
✉✉✉✉✉
✉✉✉
✉

<i>

Это письмо я писал две недели назад, в самый разгар московской жары и чада – вы давно уже, должно быть, забыли, как это – 40 градусов и дым не продохнуть – мне и самому все это кажется теперь каким-то кошмарным сном – я писал это письмо, готовя рассылку о Софии Яковлевне Парнок ко дню ее рождения – 11 августа.

Но, как это уже не раз случалось – не отправил эту свою рассылку тогда, поскольку не был уверен, что вы с пониманием ее воспримите. Мне не хотелось бы сдавать Софию Парнок «как стеклотару», поскольку она для меня - близкий, почти родной человек.

Но тут подошло и 26-е августа – день ее смерти – и я решился все-таки послать вам эту свою рассылку.

Мне было бы грустно и даже немного больно, если бы вы не смогли услышать голос этого поэта. И хотя, в конце концов, как бы вы не восприняли то, что вы найдете тут, для меня София Парнок – как говаривал принц датский – «не потеряет ни перышка», все же мне хотелось бы, чтобы и для вас – по крайней мере – для кого-то из вас, быть может, случилась счастливая и светлая встреча.

Можно принимать или не принимать Софию Парнок – и как человека, и как поэта - но не верить ей нельзя.

Редко можно встретить такое - внутренне открытое и чистое – да, друзья! – существо.

Тем же, кто решил бы мерить и оценивать Софию Парнок обычными «человеческими, слишком человеческими» мерками, напомню слова нашего мудрейшего Александра Сергеевича, сказанные им о поэте однажды и на все времена: «Врете подлецы: он и мал и мерзок — не так, как вы — иначе!».

Хотя София Парнок и вообще-то никогда не была ни мала, ни, тем паче – мерзка. Она и в обыденной жизни – во многом благодаря именно тому, что делала как поэт – никогда не была ни мала, ни жалка, но жила всегда по-крупному и с какой-то особой забытой и утраченной сегодня vеrtu – доблестью и целомудрием. Была - «живой и только – до конца!». Так.

Рене

</i>

══ღೋƸ̵̡Ӝ̵̨̄Ʒღೋ══

Сквозь всё, что я делаю, думаю, помню,
Сквозь все голоса вкруг меня и во мне,
Как миг тишины, что всех шумов огромней,
Как призвук, как привкус, как проблеск во тьме,
Как звёздами движущее дуновенье, -
Вот так ворвалась ты в моё бытиё,
О, радость моя! О, моё вдохновенье!
О, горькое-горькое горе моё!

Июнь 1932

Измучен, до смерти замотан,
Но весь - огонь, но весь - стихи, -
И вот у ног твоих он, вот он,
Косматый выкормыш стихий!

Его как голубка голубишь,
Подёргиваешь за вихор,
И чудится тебе: ты любишь,
Как не любила до сих пор.

Как взгляд твой пристален и долог!
Но ты глазам своим не верь,
И помни: ни один зоолог
Не знает, что это за зверь.

Май 1932

Жить, даже от себя тая,
Что я измучена, что я
Тобой, как музыкой, томима!
Жить невпопад и как-то мимо,
Но сгоряча, во весь опор,
Наперерез, наперекор, -

И так, на всём ходу, с разбегу
Сорваться прямо в смерть, как в негу!..

24 марта 1932

<b>

София Парнок