✔✔Шопен

♪ ♫ ♬▁▂▃▄ |̲̅̅●̲̅̅|̲̅̅=̲̅̅|̅●̲̅̅| ▄▃▂▁♬ ♫ ♪

<i> 

Одевался Шопен всегда исключительно элегантно, придавая внешнему виду даже излишнее значение.

«Он одевался очень аккуратно, – пишет о нем Mathias. – Обычно на нем был темно-синий фрак, под ним белый жилет с золотыми пуговицами по последней моде; брюки жемчужного цвета с пряжками. Длинная шея обернута платком (галстуком), скрепленным зажимом с бриллиантом (этот предмет потом перешел по наследству от сестры Шопена Антонию Енджеевичу). Белоснежные рубашки из тончайшего батиста шили лучшие парижские белошвейки. Столь же безукоризненной белизны были всегда и перчатки.

Впрочем, всё, что он носил – будь то жемчужные запонки на манжетах или маленькие дамские часы, – отличалось изысканным изяществом.

Не менее щепетильно относился он и к обуви. Один-единственный мастер во всем Париже мог ему угодить. Меньше повезло лучшим портным Парижа: он беспрестанно на них жаловался, дескать, шьют все плохо и ни один заказ не сидит по фигуре так, как бы ему хотелось.

Перед каждым концертом, рассказывает Tarnowski, заказывалось сразу несколько фраков у разных портных. Получив их, он примерял один за другим – но ни один, по его мнению, не сидел на нем хорошо. Случалось, в последний момент, когда ему уже надо было выходить на публику, он в отчаянии заставлял своего друга и ученика Гутманна снимать фрак и облачался в него, хотя это фрак был раза в два шире и гораздо длиннее, чем ему требовалось.

===== 2

<i>

(Из письма Фонтане, написанного 03.10.1839 перед приездом Шопена из Ноана в Париж:

«…я забыл попросить Тебя заказать мне шляпу у моего Дюпона на Твоей улице. У него есть моя мерка, и он знает, какие легкие мне нужны. Пусть сделает по фасону нынешнего года, непритязательную, потому что я уже не знаю, что вы теперь носите. Кроме того, загляни мимоходом к Дотремону, скажи, чтобы срочно сшил мне серые штаны. Сам выбери темно-серый цвет – штаны зимние, что-нибудь приличное, без полосок, гладкое и эластичное. (….). И еще скромный черный бархатный жилетик с каким-нибудь мелким некричащим рисунком, что-нибудь очень скромно-элегантное»).

Перед своими учениками, приходившими с утра к нему домой, Шопен никогда не представал в неопрятном виде. Напротив, даже самые ранние ученики всегда находили его аккуратно одетого, выбритого, с уложенными волосами.

Ведь первым утренним посетителем Шопена, еще до завтрака, всегда был парикмахер!

Шопен знал толк не только в мужской, но и в дамской моде. Одного взгляда на платье ему было достаточно, чтобы определить, в каком магазине оно куплено или у кого сшито.

Квартира Шопена со временем превратилась в настоящий музей мебели, ковров, картин, безделушек. Она больше походила на будуар богатой парижанки или даже дорогой куртизанки, чем на обиталище артиста, с той только разницей, что все предметы были подобраны с отменным вкусом. Всюду были ковры и портьеры; даже на роялях лежали искусно вышитые атласные покрывала. По стенам висели зеркала в больших резных золоченых рамах, красиво обрамленные гравюры (включая портрет Коперника); на консолях и этажерках вдоль стен стояли памятные мелочи, начиная роскошными дарами короля Луи-Филиппа и семьи Ротшильдов и кончая скромными, но такими дорогими для Шопена подарочками от родителей и сестер. (На каждое Рождество, да и при любой оказии Шопен тоже отправлял родным посылки в Варшаву).

===== 3

<i>

Кое-что из этого было недоступно взглядам гостей; и уж тем более он не любил, когда кто-нибудь брал эти вещи в руки.

Даже прозаичный ящик для обуви был изготовлен из редкой породы дерева и богато инкрустирован позолоченной бронзой и жемчужинками - это был шедевр столярного искусства. (Ящик, как и многие другие предметы, оставшиеся после Шопена, и уцелевшие в пожаре дворца Замойских в 1863 году, оказались у Антония Енджеевича, племянника композитора).

Шопен был обладателем и вещей поистине исторической ценности. Так, у него стояло великолепное кресло короля Владислава IV (XVII век).

Как только он видел что-нибудь стоящее – он тут же покупал это, не считаясь с ценой, будь то предмет мебели, фарфор, картина, бронзовая статуэтка или книга в редком дорогом переплете. Но одних только подарков у него было примерно на сумму сто тысяч франков. На дарах короля Луи-Филиппа всегда стояла надпись: «Philippe, roi de France, à Frédéric Chopin».

Енджеевич пишет: «Я помню чашку, блюдце и длинную ложку – подарок короля. Чашка исключительно тонкой работы была украшена тремя барельефами - портретами самого Луи-Филиппа, его жены и дочери. Знаток таких редкостей Neugebauer оценивал этот гарнитур в несколько тысяч франков».

Публикация Наталья Зимянина