✔✔Вера Соколинская

☀ _______l¯l__

./.\.......... .........\

/__\.___....._._\

| 門.|_.********._|

|門.|_田_田_̴̡ı̴̡ ̡͌l̡*̡̡ ̴̡ı̴̡̡͌l_̴̡ı̴̡ ̡͌l̡*̡̡ ̴̡ı̴̡̡͌

<b>

Вера Соколинская

Блюз одного домика

</b><i>

Одно из любимых мной кафе - в одном из самых страшных домов.

В подвальчике кафе есть очаровательное нетипичное сочетание: уюта венских кондитерских (а штруделей таких и в Вене поискать), алкоголя и джаза. А еще там всегда лишь пара посетителей. Что невероятно, ибо центрей не бывает.

Внешне домик абсолютно питерский, непримечательный: классицизм, Кваренги, 19 век, без запоминающихся деталей — добротная скучная классика исторического центра. А вот история-то у него занимательная…

Построен особняк для медика Екатерины.

В пушкинское время в доме располагались «присутственные места», то бишь, администрация города. А трудились в ней заседателями уголовной палаты Пущин и Рылеев (последний даже жил здесь на казенной квартире). Сейчас трудно представить революционеров из гордумы. Ныне все прекрасные порывы оставляют еще на пути к подобным должностям. (Сейчас даже есть гипотеза, что «души» - это глагол).

Потом в этом доме расположилась Охранка.

Сюда привезли арестованного Достоевского (из этих кабинетов его отправят на эшафот).

===== 2

<i>

А до Охранки.. от первого владельца особняк перешел его дочери — писательнице, пророчице и медиуму, за что и получила прозвище «Петербургской Кассандры».

И вот однажды было ей ведение: будто по окнам и стенам ее особняка течет кровь. Потоки крови заливали подвалы доверху.

Очнувшись от видения она будто бы произнесла: "Через сто лет в России будет так же, как во Франции, только страшнее. И начнется все с моего дома". Было это в 1818 г.

И вот же, бывают совпадения: в декабре 1917 года в особняке поселилась петроградская ЧК.

Говорят, Дзержинский и выбрал этот дом, потому что знал пророчество - хотели исполнить.

И вот сидим мы в кафе, едим штрудель с мороженым под звуки джаза, глядя на кирпичные своды. На выщербленной стене картина с джазовой певицей, а в голову приходит: не следы ли это от пуль.

Нет, я знаю, что в этом подвале не расстреливали. Изредка расстреливали во дворе. А обычно на расстрел везли в Чесменку.

Наверху, рядом с кабинетом Трепова, в который потом въехал Дзержинский, были кабинеты следователей. Там допрашивали. Например, Блока, Замятина, Пришвина

Камеры были во дворе. Когда-то в них сиживал и Ленин, Мартов (Те, кто сажал поменялись местами с теми, кто сидел – продолжив их дело. Разве что сидевшие были еще злее).

А в этом подвале пытали.

Сначала для расстрела нужно было единогласное решение (Петерс очень жаловался на “несознательность” коллег).

Ленин ратовал за "беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев". И в феврале 1918 чекисты получили полномочия для внесудебных расстрелов на месте.

А потом начался красный террор и расстрел заложников (но это уже другая история).

===== 3

<i>

Сидящие в кафе, наверняка, не интересуются террором, а кто в теме не гурманствуют по кафе, есть знания, мешающие радоваться жизни.

Я нетипичный экземпляр (ох, как я понимаю Одиссея, приказавшего привязать себя к мачте, чтобы единственному не затыкать уши – вот, единственный герой, который и жить хотел, и знать). Ужас оттеняет радость жизни.

И счастье, что оказалась в этом подвале в другое время, - огромна. Что, как какая-нибудь Мария-Терезия, могу есть нежнейший теплый штрудель с шариком мороженого, понимая, что все это может кончиться в любой момент…

Так проступает иногда среди пиров “Мене, мене, текел, упарсин”.

С одной стороны от двери с ароматом кофе – мемориальная доска о том, что здесь работал “выдающийся деятель Коммунистической партии” Дзержинский (в Германии, поди, нет памятных досок, где работал Мюллер), с другой – что в соседнем доме жил Дунаевский.

А мы пьем вино между кровавым террором и легкой музыкой. Не так ли и вся наша жизнь?