✔✔

⎎⎎⎎

<b>  

Лев Рубинштейн

</b>  

<i>

Совершенно не помню, какими ветрами меня, балбеса-одиннадцатиклассника, занесло на эту пригородную станцию. То ли я гостил у кого-то на даче, то ли провожал какую-то барышню - не помню. Помню, что было лето и были выпускные экзамены.

В общем, я оказался на этой станции и в ожидании электрички, которая обещала прийти лишь через сорок с чем-то минут, вышел на пристанционную площадь.

Ничего на этой площади интересного не было кроме маленького книжного магазинчика. Ну, я туда и зашел.

И этот Пастернак просто сразу же бросился в мои объятья. Боже, как же я мечтал о встрече с ним, с любимейшим в те времена, да и в последующие тоже, с тем, кто умел и не разучился до сих пор произвольно, хотя и ненасильственно изменять ритм моего дыхания.

И вот он, прямо здесь, на этом заброшенном полустанке! Он, на этой грубо покрашенной полочке стоит и терпеливо ждет меня! И он здесь в единственном экземпляре. Никаких других Пастернаков рядом не было. Один.

«Сколько стоит?» - спросил я и, узнав цену, стал дрожащими руками рыться в карманах и считать то, что там нашлось.

Ужас! Мне не хватало тридцати копеек.

И что же? А то, что девушка-продавщица, увидев на моем лице так называемую гамму переживаний, поверила мне эти самые тридцать копеек в долг.

И я получил, получил этого Пастернака с предисловием не известного мне Андрея Синявского, который, впрочем, очень скоро стал мне очень даже известен.

===== 2

<i>

А с тридцатью копейками вышла довольно странная, надо сказать, история.

В один из ближайших дней я отправился на ту же подмосковную станцию, чтобы с благодарностью вернуть долг и не без тайного расчета использовать эту романтическую ситуацию в интересах возможного продолжения знакомства со столь добродетельной и вполне миловидной продавщицей.

Когда же я зашел в магазин, я вместо нее увидел за прилавком совсем взрослую и не очень приветливую тетку, которая на мой вопрос, а где же ожидаемая мною Марина, сказала, что Марина со вчерашнего дня здесь не работает и что она вообще про нее ничего не знает.

Так я и остался вечным должником. «Спасибо, дорогая Марина!» - говорю я сейчас, через много лет и без какой-либо особой надежды быть услышанным.