✔✔«КРАСНЫЙ ОКТЯБРЬ»

  ░░|░░|❤️░░|░░|░░|░░|░░|░░|

 

<b>Anatoly Golovkov

</b>

░░|<i>Ходики жизни

 

«КРАСНЫЙ ОКТЯБРЬ»

 

Сказывают, я в три года стоял под дверью соседки Евгении Петровны, по прозвищу Евгешка. Она давала уроки на пианино.

Другие соседи побаивались ей — попивала спирт втихаря, и тогда бывала крута. И на безмужичье. Поэтому меня пасли, аки козленка на лугу.

 

Что стоишь? Вот прищемит тебе башку или пнет дверью! Иди домой!.. Лида, может, он отца послушает?.. Эмма, скажи ему!

 

У родителей над койкой с шариками репродуктор хор пел то березку, то рябину. Мне не нравилось: солист мальчик, а голос как у девчонки! Тьфу!

Сынок, тебе-то что? Чего ты к нему прицепился! Подпой лучше!.. Не буду!

 

Однако же, — когда Сталин еще не помер, — Евгешка неожиданно пустила меня в свой эдем.

Там у стены стоял черный бегемот с белыми зубами, «Красный Октябрь».

 

Ну, играй, жидёнок!

 

Она закуривала «Казбек».

Я тыкал одним пальцем то, что любил.

Евгешка выпускала дым кольцами и удивлялась: она эту песню тоже любила. Из-за убитого в Берлине мужа.

 

И мы пели. Прокуренный хрипловатый альт и дискант.

Вот солдаты идуу-у-т по степи опалё-ё-нной...

 

Знаешь что, заходи, играй, когда хочешь... А мне разрешат?.. Я тебе уже сказала, придурок, едрёныть, я не буду двери запирать!

 

Теперь я думаю о том, что солдаты все еще идут сквозь нас и выше: над Нескучным Садом, Мосфильмом и Шаболовкой, и по склонам гор Галилейских, — мимо, куда-то в облака.

На одном облаке, возможно, сидит Евгешка с папиросой в зубах.

И наша родня, еврейская и русская, вокруг нее летает.

Как бабочки над керосиновой лампой.

 

Давно всё друг другу простили.

А мы бубним песенки, тыча пальцем по клавишам.

И пытаемся вести себя так, чтобы солдатам в степи за нас не было стыдно.

 

░░|░░|❤️░░|░░|░░|░░|░░|░░|

 <b>Anatoly Golovkov

</b>

 ░░|<i></i>|░░