✔✔
← ↑ → ↓
19 августа. 1991 год. Кате 3 года. Рано утром провожаем с ней ее папу - моего мужа в загородную больницу на реабилитацию после тяжелой аварии и остаемся вдвоем. На душе муторно, надо включить ящик, может, там что-то веселенькое... По первой программе Лебединое озеро. И по второй. И по третьей. И далее везде...
И идиотское изумление - с чего бы это?
И взорвавшийся телефон. Что это? Почему это?
Ничего не слышала? Не знаешь, с какого?
И - разъяснение: что, почему и с какого...
И ужас пополам с тоской: неужели вернется все?!
И голос друга юности Андрюши Черкизова из радио Эха. И привычное разделение на две стороны баррикады.
И внутри все орет: нет, только не гражданская война и только не поворот назад.
И чей-то шепот в ухо: "Надо было валить тогда сразу...Если не в пионерском 68-м, то в горбачевском 87-м".
И превращение на три дня дома в штаб-квартиру для трех мамаш с младенцами, чтобы не пропустить новости и не трястись по одиночке.
И младшая сестра у Белого Дома и дикий страх за нее.
И этот тошнотный бред по ящику и трясущийся Янаев.
И омерзение, что эти морды придут обратно.
И шок от известия о погибших парнях.
Тогда еще короткое время лес состоял из отдельных деревьев и каждая отдельная жизнь имела ценность.
И слезы день и ночь от всего: от страха, от танков, от теток, увещевающих солдат и от опрокинутых, растерянных лиц солдат, от волнения за судьбу защитников, от спящего охраннике на плече у Ростроповича, от каждого репортажа Эха и снова от страха.
----- 2
<i>
И победа!
И вечер, когда, казалось, не спали даже младенцы.
И ликование, сумасшедшее, опять со слезами, но от счастья, когда рухнул Железный Феликс.
И похороны тех трех с огромным растянутым флагом, с ельцинским "простите, не уберегли".
И с самым неописуемым, смешанным, неповторимым чувством счастья -что так окончилось, ликования -что так вообще было возможно, боли - что за это отданы живые жизни, гордости - что мы все-таки не стадо, а граждане, восторга - что ты жил в это время и видел это своими глазами, уверенности - что никогда не повторится....
Все это оказалось не совсем так, а точнее - совсем не так, те оказались не совсем теми, а эти - тем более, а мы - вообще, а потери - уже тысячами и без особого впечатления, а вчерашние защитники - в самых неожиданных уголках света, а постамент Феликса ждет его обратно, а бывшие побежденные пишут мемуары и романы про страшные девяностые, а эти три дня изображают водевилем. Может, это и водевиль, но только именно эти три дня мы были Людьми.
Комментариев нет:
Отправить комментарий