<i><b> Дела давно минувших дней…</i></b>  

⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰⋰

<i>

░       О МАРИИ ИВАНОВНЕ БАБАНОВОЙ (продолжение)

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

«Злой гений» В.Э. Мейерхольда

     Нет, это не опечатка. Во-первых, и Мейерхольд был не злодеем, а гением. Но во-вторых…

     И все же сначала «во-первых». То, что Мейерхольд – гений нового театра, Бабанова ощутила всем своим существом, став его безропотной и самой талантливой ученицей.

     25 апреля 1922 года в Театре имени Мейерхольда (ТИМе) состоялась премьера спектакля «Великий Рогоносец» по пьесе бельгийского драматурга Ф. Кроммелинка. Этот спектакль стал звездным часом и Мейерхольда, и Бабановой. После него она вышла из театра самой модной московской знаменитостью…

     «Сало!», – так охарактеризовала Мария Ивановна пьесу, сделавшую ее звездой. Но сказала она это полвека спустя. Судите сами: деревенский дурак и ревнивец доревновал свою юную жену уж до чертиков и в каком-то мазохистском раже предлагает ее ласки всем встречным и поперечным. Однако эротический смысл сего иронического парафраза на модную тогда тему извивов человеческой сексуальности, – этот пряный смысл вряд ли тогда доходил до юной Муси Бабановой. Она послушно, со всем пылом веры в гений режиссера-новатора, лишь выполняла его указания, воспринимая их, возможно, порой как заданья по акробатике.

     В самом деле, из незатейливой пьески «с перчиком» Мейерхольд вылепил блистательный образ вселенной, трагизм бытия в которой доведен до гротеска.

     Для врагов театр Мейерхольда – это нелепый цирк, для большинства последователей – кладовая острых, сценически выразительных решений. Но «цирк» Мейерхольдовского театра для него самого – это космос, представленный в момент его взрыва.

     Но так трагически (и, увы, для себя провидчески) ощущать жизнь, как делал это Мастер, – его подражатели не умеют или не отваживаются. Поэтому жест-смысл становится у них только трюком, мистерия – легковесным цирковым представлением, а актер – обездуховленным реквизитом…

     Мария Бабанова воспиталась как актриса театра Мейерхольда. Вот отчего впоследствии ей было так трудно находить общий язык с другими режиссерами. Ее не устраивала приблизительность (то есть смысловая необязательность) их трактовок. Бабанова искала сама и ждала от режиссеров выражения всей полноты смысла в единственно возможной для этого смысла сценической форме.

     Ее партнеры по сцене единодушно отмечали нетерпимость Бабановой к фальши как к смысловой неточности, как к профессиональному браку.

Бабанова в 20-е гг.

               

     Итак, звездный час Марии Бабановой – это 20-е годы прошедшего века. Ее фото не сходят с обложек советских журналов. Ее строгий, чистый, почти аскетический облик как нельзя соответствует имиджу образцовой советской девушки, – «спортсменки, комсомолки, отличницы», – активной, бескомпромиссной и независимой.

     Парадокс: как раз в это же время образцовая советская девушка играет на сценах Театра имени Мейерхольда (ТИМа) и Театра Революции (ТР) роли сплошь «разложенок»: шикарных европейских кокоток и порочных нэпманских «демуазелей» («Даешь Европу!» в ТИМе, «Озеро Люль» в ТР)!..

     Казалось, она слишком стильна, изящна, «французиста» для иного репертуара. «Фокстротирующие» 20-е нашли в ней свой эталон, но Бабанова ни разу не снизошла даже в трудные времена до «подработок» на сценах многочисленных кабаре и прочих «нэпаковских» «шалманов».

     Зато в «Озере Люль» она встретила своего второго мужа. Им стал актер Д.Я. Липман. Он безропотно принялся играть при ней роль пажа и смиренно сносил резкий, очень нелегкий в быту характер Марии Ивановны…

     Одной из бесспорных удач Бабановой в это время стала роль Полиньки в «Доходном месте» Островского. Театралы поражались: как, – эта эмансипэ, эта европейская штучка – и так безошибочно точно играет русскую дубинистую мещаночку полукупецкого разлива?..

     Мало кто знал: Бабанова играла иных из своих родичей…

 ৠ  ৠ  ৠ

   

 «Ревизор» – Райх – разрыв…

     Увы, новая «советская» жизнь вовсе не отменила древних, как мир, отношений в самых неприятных порою их проявлениях…

     Сердцем В.Э. Мейерхольда овладела одна из первых московских красавиц Зинаида Райх. Экс-супруга Сергея Есенина, она навсегда сохранила чувство к поэту, но в качестве опоры в жизни выбрала знаменитого режиссера. Стареющий Мейерхольд был увлечен ею, как мальчишка своей первой женщиной. Драматург А. Файко вспоминает об одной из репетиций с участием Райх: «Я наблюдал за Мейерхольдом, и мне казалось, что он мало слушает то, о чем говорят, потому что главной его заботой были комфорт и покой Зинаиды Николаевны» (М. Туровская, с. 66).

     Когда тот же Файко принес Мейерхольду пьесу «Бубус», где главная женская роль была специально написана для Бабановой, мэтр, не колеблясь, и просто в ультимативной форме передал ее Райх. При сем Мейерхольд изрек драматургу: «Вам, конечно, будет приятно узнать, что роль Стефки согласилась взять на себя Зинаида Николаевна» (там же, с. 67).

     Бабанова же «удостоилась» второстепенной роли…

     Была ли Райх талантливой актрисой? Иные утверждают: была! Но ни в какое сравнение с гением Бабановой ее одаренность, конечно, не шла. Зато З.Н. была житейски хваткой и куда более могущественной дамою. И болезненно ревнивой к чужому успеху…

     До предела отношения накалились во время постановки гоголевского «Ревизора». Вдохновленный тяжеловатой «брюлловской» статью З.Н. режиссер решил создать спектакль феерического, истинно имперского великолепия. На сцене царил подлинный мебельный и посудный ампир времен Николая Гоголя. Мечта городничихи о шикарной жизни «в столицах», не доступная ей у автора пьесы, оказалась материализованной по манию режиссера. (Мейерхольд еще не догадывался – а возможно, уже предчувствовал, – чем полыхнет для него самого блеск созидавшейся новой империи «отца всех времен и народов»…)

     Но для Бабановой (игравшей Марью Антоновну) трагикомическая «ампирская» феерия «Ревизор» разразилась весьма «гоголевскими» последствиями уже во время премьеры.

     «Вы думаете, я просто так, по роли, визжала? Меня Райх так щипала, что у меня потом долго синяки не проходили», – рассказывала впоследствии Мария Ивановна (цит. по: Русские богини, с. 200).

     Несмотря на такие провокации Бабанова блистательно выдержала свою роль. Ее Марья Антоновна, невинная и незнаемо еще для себя крайне уже развращенная, стала едва ли не главным бриллиантом всей постановки…

     К громадной досаде З.Н.

     От спектакля к спектаклю роль Бабановой ужималась до минимальнейшей. Мейерхольд откровенно дистанцировался от своей лучшей актрисы.

     Из воспоминаний М.И. Бабановой: «И тогда я им сказала: “Делайте со мной что хотите, я не могу уйти от Мейерхольда”». – «Но вы играть там все равно не будете». – «Мне все равно. Я там хоть жить буду, смотреть, как он работает…» (М. Туровская, с. 75).

     Когда Мейерхольд, забывшись, начинал репетировать с опальной звездой, рождались шедевры-эпизодики, на которых держался весь спектакль (образ китайчонка боя в спектакле «Рычи, Китай!» в ТР).

     …Летом 1927 года на гастролях в Грузии семейно-творческий конфликт Райх–Бабанова–Мейерхольд достиг апогея. Темпераментные грузины вознамерились завалить в честь Бабановой весь театр розами. Мейерхольд счел это демонстрацией против жены, а значит, естественно, и против себя. Возмущенную записку администратору по этому случаю он подписал двойной фамилией: «Всеволод Мейерхольд-Райх» (см.: М. Туровская, с. 105).

     Новый сезон Бабанова вынуждена была начать только в ТР (будущий Театр имени В. Маяковского). Но преклонение перед гением Мейерхольда Мария Ивановна сохранила навсегда.

Продолжение следует….

</i>