❑ <b> Александр Каневский: "Прощай, Лёня!"  </b>

✣

Десять лет назад перестало биться сердце известного актера Леонида Филатова Прощай, Лёня! Наше интервью не окончено. Ты унес с собой много моих вопросов и оставил много своих ответов. Ты оставил много хороших книг, много ярких ролей и долгую-долгую память о себе. Прощай, Лёня! Ты не ушел — ты с нами

24 декабря 1946 года родился прекрасный артист Леонид Филатов. 26 октября 2003-го его не стало.

Когда-то я услышал по радио "Песенку о дуэлях" и очень порадовался стихам:

<i>

Неважно то, что вас нечаянно задели,

Неважно то, что вы совсем не из задир,

А важно то, что в мире есть еще дуэли,

На коих держится непрочный этот мир.

Неважно то, что вы в итоге не убиты,

Неважно то, что ваша злость пропала зря,

А важно то, что в мире есть еще обиды,

Прощать которые обидчику нельзя.

</i>

Я стал выяснять, кто этот современный мушкетер. Узнав, что это Леонид Филатов, не удивился: такие строки мог написать только он: горячий, порывистый, остроумный, похожий на Д’Артаньяна. Он всю жизнь вел себя, как тот неистовый гасконец, сражаясь с фарисейством, несвободой, жестокостью и со своими тяжелыми, беспрерывными болезнями. Их страшно даже перечислить: и инсульт, и удаление обеих почек, и ежедневный мучительный гемодиализ, и имплантация донорской почки, и полная потеря иммунитета… И при этом жил, творил и смеялся. Даже над собой:

<i>

…Какой болезнью я не одержим,

Повинен в ней сегодняшний режим…</i>

Я знал его как уникального артиста, наслаждался блистательным исполнением им ролей на сцене и на экране, знал, что он талантливый, самобытный поэт и драматург, но, к великому моему стыду, мало читал его — и стихов, и пьес. В печальные дни прощания скупил все его книги и буквально проглотил их, смакуя афористичные строки, восхищаясь неиссякаемым остроумием.

В середине 1990-х он впервые приехал в Израиль. Мы ужинали у моего брата Лёни, радовались встрече, а он, наш гость, восхищался Израилем, рассказывал о Москве, отвечал на наши вопросы. Эту беседу-интервью я опубликовал в журнале "Балаган". К концу 2003 г. собирался в Москву. За время пребывания там планировал сделать несколько интервью. В числе первых, с кем хотел встретиться, был он, Лёня Филатов. Я даже название для этого интервью придумал: "Десять лет спустя" и конструкцию выстроил: прошлое интервью плюс сегодняшнее… Я всё запланировал и предусмотрел, кроме одного: его ухода из жизни.

Но всё равно я это интервью сделаю! Ведь он оставил столько ответов на все мои вопросы в своих стихах, пьесах, пародиях, что моя задача — только выдергивать их и вставлять. Интервью с Филатовым без Филатова? Да! Потому что ушел он, а его поэзия осталась: его ум, его талант, его афористичность. Просматриваю прошлое интервью и украшаю его дополнительными ответами из произведений Филатова.

— Лёня, каковы первые впечатления?

— Их столько, что они уже и первые, и вторые, и третьи. Девицы — красотки разных цветов и оттенков.

<i>Ее глазища — парочка черешен,

Чарует и пьянит, как весь Восток.

А взгляд её так пристален и грешен,

Что даже саксаул пускает сок.</i>

Ребята — сильные, спортивные. Поразил и Иерусалим, и Мертвое море, и Иудейская пустыня… Напрягал все свои ограниченные библейские знания и всё ждал, что на горизонте появится Христос.

— Много знакомых встретил?

— Легион! Одни счастливы, другие хнычут. Но в одном убеждаюсь всё больше: у всех — общая жизнь с Израилем. Если еще не полностью, то пока только из-за незнания иврита. В отличие от Америки, где иммигранты всегда будут булькать в своем коктейле, а жизнь страны — за пределами бокала. В первые дни здорово подгорел на пляже: "Восток всегда к блондинам был жесток".

— Что вызывало у тебя протест?

— А ничего не вызывало. Единственное, после России размеры страны с непривычки маловаты — впечатлений, встреч, событий так много, что они распирают границы. И в то же время нет ощущения тесноты: незаселенные равнины, горы, побережье…

— Есть куда принимать наших земляков.

— Есть. К сожалению. Нет, пойми правильно: я знаю, почему это происходит, ни в коей мере не осуждаю, не протестую. Я сожалею и переживаю. Не потому, что едут к вам, а потому что уезжают от нас — мы теряем ум, талант, интеллект… Безумно обидно и горько. И кто остается? Демагоги и ворюги.

<i>

Рост воровства у нас неудержим,

И мы кривою роста дорожим:

Раз все воруют, значит, все при деле.

На этом-то и держится режим. </i>

— Ты ведь знаешь, Лёня, что многие из нас мучительно решались на отъезд, но Россия выталкивала.

— Не Россия, Саша, не Россия, а банда тех рож, которые ты видел на экране телевизора во время митинга в Останкино. Это озлобленные пигмеи, это накипь, вынесенная на поверхность!

<i>

Всё заметнее и выше

Всюду уровень дерьма.

В том дерьме уже по крыши

Все окрестные дома.

А парламент всё горланит:

Убирать — не убирать…

А парламент выбирает:

Умирать — не умирать…</i>

Скажи, как можно сегодня отделить русских евреев от русской культуры? Куда девать Маршака, Пастернака, Райкина?.. Что делать, если у еврея Бродского русский язык чище и прозрачнее, чем у любого рвущего на себе рубаху русофила? Да и почему надо отделять? Я убежден, что русскому народу чужд антисемитизм — он искусственно насаждался и насаждается.

— Важен результат: он был, он существует. Но антисемитизм — не основная причина эмиграции. Людей выталкивала безысходность, отсутствие будущего. Согласен?

— Увы, это верно.

<i>Чуть свет — ну, не герои ли? —

Мы встанем, как один,

Разрушим, что построили,

И снова создадим.

В любое предприятие

Кидаемся, как в бой.

Что может быть приятнее

Борьбы с самим собой?</i>

Работать сейчас приходится раза в три больше, чтобы прокормить семью. Бог с ним, с этим можно смириться. Но что впереди? Что?..

— Ты не думаешь, что придет новое поколение с новой моралью?

— На это, Саша, я уже давно ответил:

Сегодня все талдычат о морали

Куда ни ткнись: "Мораль! Мораль! Мораль!"…

Но мы мораль настолько измарали,

Что новую придумать не пора ль?

— И всё-таки давай надеяться, что Россия выберется, и просить Бога, чтобы там не было беды.

— Беда грозит от безумных мусульманских террористов, и нам, и вам, и всему миру. К сожалению, многие этого не понимают. Я давно предупреждал об этом устами Шаха из моей пьесы "Возвращение Насреддина":

<i>Чтоб дух изжить бесстыдства и разврата,

Мы кой-кого казним, а там, глядишь,

Заставим по закону шариата

Жить и Москву, и Лондон, и Париж.

Я говорю не с пылу и не сдуру,

Культура — вот начало всех начал!

Великую свою культур-мультуру

Мы донесем до диких англичан! </i>

Впрочем, вас предупреждать не надо, вы с этим сталкиваетесь ежедневно. И что здорово: страна хотя и вынуждена воевать, продолжает жить нормальной жизнью, народ ходит в театры, в рестораны, на концерты…

— Как тебе понравилась твоя публика?

— Великолепная! Умная, начитанная.

— В России всегда много читали. Во-первых, тяга к истине, а во-вторых, как сказал мой английский друг, "у вас же нет других развлечений".

— Когда он это сказал?

— Давно, еще до моего отъезда.

— Сейчас уже всё есть: и ночные шоу, и казино, и порно, и поездки за рубеж… А вот читать стали меньше. Резко снизились тиражи газет и журналов, многие из них закрылись. По признанию спекулянтов, книги — уже не товар. А наши земляки везут сюда свои библиотеки… Ваша публика интеллигентна и начитана. И знаешь, что еще порадовало? Великое беспокойство о судьбе России и искреннее доброжелательство к бывшей Родине, которая целовала их смертельными поцелуями.

— Это верно. И, правда, здорово, что наши люди не злопамятны?

— Правда. До комка в горле.

* * *

На этой фразе десять лет назад завершилось мое прошлое интервью. А сегодня? Как бы он сегодня закончил нашу беседу? Грустной сентенцией или веселой шуткой? Не буду гадать, попробую обратиться к нему самому:

— Спасибо тебе, Лёня, за это сдвоенное интервью! Что бы ты хотел сказать на прощанье?

— Я давно приготовился к финалу:

Это конец,

Это финита:

Был Леонид,

Нет Леонида.

Стоп! Не хочу так! Не надо! У меня есть лучший финал:

То в кромешной ночи, то средь белого дня

Постигали меня неудачи…

Смерть душила меня,

Смерть душила меня,

Но и я ей отвешивал сдачи!..

Вот на этом и расстанемся. Прощай, Саша! Прощайте все!..

* * *

Прощай, Лёня! Наше интервью не окончено. Ты унес с собой много моих вопросов и оставил много своих ответов. Ты оставил много хороших книг, много ярких ролей и долгую-долгую память о себе. Прощай, Лёня! Ты не ушел — ты с нами.

http://isrageo.com/2014/12/24/filatov/