░░|░░|❤️░░|░░|░░|░░|░░|░░|

 <b>Anatoly Golovkov

Израильскиезаметки

ОНИ УХОДИЛИ С ЧЕМОДАНОМ И БИЛЕТОМ НА НОЧНОЙ СКОРЫЙ

</b>

░░|<i> Если тебя с мамой познакомили, считай, ты окольцован, как большой серый утк.

Жить негде?

Без общаги, сынок, у нас с матерью, потеснимся. А там уж - как срастется. От завода комнату дадут.

До загса девчонки обороняли тело, и ниже талии - ни за что! "Встанем, как один, скажем: не дадим!.." За ушко не кусать, в шею не целовать, за коленки не цапать! Я не такая! А ты что думал?

Мы их хотели ужасно, ежеминутно, драматично, трагически, до полусмерти.

А где? Ждать, пока предки в отпуск отвалят, сойдешь с ума.

Целовались в подъезде, в парке, в подвале, в любом углу, где могли застукать. Зимой сели в обнимку - и по кольцу, под Москвой родимой, пока поезд не погонят в депо.

Свадьбу девчонки хотели из последних сил! Нет денег, займем.

На селе, может, и проще: к осени поросенка зарезать, наторговать картошкой, яблоками, и вот на выручку.

В салоне для новобрачных по талонам из загса скидка - на платье, обувь, фату, даже на кольца. Тут жмет, там подогнать, фасон не тот, сколько волнений!

И тогда уж - горько, едрён корень! А чего стесняться? На всю улицу, на весь мир горько! Гулять, так гулять! Дзинь-дзинь, шампанское советское, теща плачет, свекровь плачет, мужики деньги считают.

А дома-то подарки разглядывать: постельное белье, фужеры, сервиз столовый «Сирень майская» на 6 персон. Или из ГДР "Мадонны". И непременно какой-нибудь мудацкий орел из осины с пугающим глазом – эвон, какой!

Главное - "законная" койка, подушки в рюшах, скрипучая, но своя. Будильник, на стене «Три богатыря».

Мы ведь не расстанемся, правда?.. Никогда! Лучше мне сдохнуть!..

Они в армию писали каждый день, слали самогон в грелке, локоны свои и ребенка, печенье «Юбилейное» и конфеты на всю роту.

А после дембеля ловили твой взгляд. Вроде и прежний, да уже не тот. Далекий, мужиковатый, чужой.

Потом они уходили с чемоданом и билетом на ночной скорый.

А мы оставались с недопитой бутылкой водки и одной сигаретой в пачке.

Или мы уходили, они оставались.

Но они ненавидели оставаться.

Потом ждали: ну, а вдруг, а если все-таки...

Потом теряли и надежду, свыкались с мелочевкой, текучкой, конторой, телевизором, первой сединой.

Но для нас они, - те, кого мы любили больше жизни, - всё еще в том времени.

Юные, с пухлыми губами, доверчивыми глазами. В кудряшках и ситце, бегут по бульвару навстречу, бросаются с разбегу – обними, покружи!

Те, ради которых – спозаранку по трамвайным путям, с болью в паху, через весь город. Цветы с клумбы. Слова школьным мелком по асфальту под окнами.

Твои погоны всё еще у нее в шкатулке.

И фотография, где вы уезжаете в загс...</i>|░░