Продолжение

<b>Николай Вавилов</b>

▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪ ** ▪ ◦ ◦ ▪

<i>

Главный оппонент Вавилова агроном Трофим Денисович Лысенко, человек беспросветный и невежественный, изо всех сил боровшийся с генетикой, возглавлял отечественную науку на протяжении многих лет.

Ближайший соратник Лысенко Исай Израилевич Презент, юрист по образованию, являлся доктором биологии. Следователь Хват со своей школой 2-й ступени дослужился до полковника госбезопасности. Ползучая серость всегда опасна не только своим унылым убожеством. Как писали братья Стругацкие: «После серых придут черные»...

Многие соратники Вавилова прошли через аресты, ссылки, тюремные и лагерные сроки, некоторые были приговорены к высшей мере. Николай Николаевич Кулешов арестовывался дважды. Маргарита Юльевна Гроссман была арестована и выслана. Ася Васильевна Дорошенко арестована и выслана. Татьяна Абрамовна Красносельская-Максимова арестована и выслана. Григорий Андреевич Левитский арес­товывался трижды, умер после третьего ареста в тюрьме во время следствия. Виктор Викторович Таланов трижды сидел, умер в 1936-м.

Сергей Леонидович Соболев был арестован в 1934-м, отправлен в ссылку, после ходатайства Вавилова освобожден. Константин Матвеевич Чинго-Чингас арестовывался дважды, умер в заключении. Роберт Иванович Аболин арестован и расстрелян в 1938-м. Аркадий Борисович Александров арестован и расстрелян в 1937-м. Александр Кондратьевич Лапин арестован и расстрелян в 1937-м.

9 июля 1941 года, в день вынесения смертного приговора Вавилову, был приговорен к расстрелу вице-президент ВАСХНИЛ Александр Бондаренко, который в 1935 году вместе с парторгом Климовым написал донос на академика: «В Президиуме Академии проявляет себя наиболее энергично лишь при отстаивании увеличения штатов и денег для своего института. Находится постоянно в Ленинграде и изредка выезжает в Москву в месяц на 1 день и то больше по делам Академии наук. Всегда предпочитает, взявши какого-либо иностранца (Харланда или Меллера), уехать на 6 месяцев в турне по СССР совершенно бесконтрольно». Бондаренко инкриминировали вредительскую деятельность и связь с агентурой американской разведки, приговор привели в исполнение 27 июля 1941 года.

А Вавилова Сталин казнить так и не решился. Уже после вынесения приговора стало известно, что Николая Ивановича избрали почетным членом Линнеевского общества в Лондоне, и расстрел опального академика мог отрицательно сказаться на отношении западной общественности к советскому вождю, который в 1941-м очень рассчитывал на установление союзнических отношений с Великобританией. К тому же дни Вавилова и так были сочтены - после длительного следствия он находился за гранью физического и психического истощения. Дистрофия, цинга, пеллагра, сердечная недостаточность, невроз... В саратовской тюрьме к этому добавятся дизентерия и крупозное воспаление легких. На «излечение» в тюремную больницу Николай Иванович поступил 24 января, а утром 26-го его уже навсегда выписали...

«Ну что, гражданин Вавилов, так и будете заниматься цветочками, лепесточками, василечками и другими ботаническими финтифлюшками? А кто будет заниматься повышением урожайности сельскохозяйственных культур?» - грозно поинтересовался Сталин на своей последней встрече с академиком в ноябре 1939-го. Опешивший Николай Иванович как мог рассказал о сущности, необходимости и значимости проводимых в институте исследований. Присесть гостю Иосиф Виссарионович не предложил, и тот отчитывался стоя. Вождь молча выслушал и резюмировал: «У вас все, гражданин Вавилов? Идите. Вы свободны».

Существует расхожее мнение, что, при многочисленных минусах и проблемах Сталина, есть одно явное достижение, перед которым якобы все меркнет, - взял страну с сохой, а оставил с мирным атомом. Так вот, я глубоко убеждена, что после смерти отца народов страна осталась с мирным атомом не благодаря мудрому руководству, а вопреки.

Все лучшее, что в этой стране было создано, сохранено и спасено за годы сталинской тирании, происходило вопреки историческим закономерностям, назло сброду невежественных маньяков при власти, невзирая на массовый террор, насаждаемый страх и чиновничье слабоумие. Но благодаря мужеству, уму и таланту отдельных людей, многие из которых погибли. Одна из непостижимых тайн русской селекции и антиселекции.

А еще на примере судьбы Николая Вавилова становится совершенно очевидно, что весь его личный ад отражал не просто противостояние гения и омерзительной власти. Это был конфликт прямоходящих существ и человеческой цивилизации. Для существа вроде Хвата человек разумный вроде Вавилова - явление крайне обидное и опасное. И тут уже речь идет не о классовой ненависти и борьбе, а о видовой. Как вид Вавилов практически не мог выжить в сталинском совке.

«Мне 54 года, имея большой опыт и знания, в особенности в области растениеводства, владея свободно главнейшими европейскими языками, я был бы счастлив отдать их полностью моей родине, умереть за полезной работой для моей страны. Я был бы рад в трудную годину для моей родины быть использованным для обороны страны по моей специальности, как растениевода в деле производства растительного продовольственного и технического сырья, о чем писал Вам из Бутырской тюрьмы.

Прошу и умоляю Вас о смягчении моей участи, о выяснении моей дальнейшей судьбы, о предоставлении работы по моей специальности, хотя бы в скромнейшем виде (как научного работника растениевода и педагога) и о разрешении общения в той или иной форме с моей семьей, о которой я не имею сведений более полутора лет. Убедительнейше прошу ускорить решение по моему делу». <b> (Из письма Н. И. Вавилова зампредсовнаркома СССР товарищу Л. П. Берии). </b>

Сейчас невозможно поверить, что светило мировой и гордость отечественной науки, образованнейший человек, объяснявшийся на 40 языках и способный поддержать разговор даже с африканскими аборигенами, мог умолять советского малограмотного упыря Берию предоставить ему возможность работать «хотя бы в скромнейшем виде». Но жизнь шире литературы.

В 1985 году в московском Политехническом музее состоялась премьера весьма смелого по тем временам документального фильма «Звезда Вавилова». На показе присутствовала научная общественность. После просмотра на сцене к микрофону стали подходить ученые, которые говорили о трагической судьбе академика, об имевшей место не­спра­вед­ливости, о необходимости помнить и не забывать, о неких злодеях, чьи имена не назывались. А когда поток ораторов иссяк, на сцену внезапно ворвался советский генетик Владимир Эфроимсон, которому слова никто не давал. Он подбежал к микрофону и прокричал.

«Я не обвиняю ни авторов фильма, ни тех, кто говорил сейчас передо мной! Но этот фильм - неправда! Вернее, еще хуже! Это полуправда! В фильме не сказано самого главного! Не сказано, что Вавилов - не трагический случай в нашей истории! Вавилов - одна из многих десятков миллионов жертв самой подлой, самой бессовестной, самой жестокой системы! Системы, которая уничтожила, по самым мягким подсчетам, 50, а скорее, 70 миллионов ни в чем не повинных людей! И система эта - сталинизм! Система эта - социализм! Социализм, который безраздельно властвовал в нашей стране и который по сей день не обвинен в своих преступлениях. Я не обвиняю авторов фильма в том, что они не смогли сказать правду о гибели Вавилова. Они скромно сказали - «погиб в Саратовской тюрьме»... Он не погиб - он сдох!!! Сдох, как собака! Сдох от пеллагры! Это такая болезнь, которая вызывается абсолютным, запредельным истощением. Именно от этой болезни издыхают бездомные собаки. Наверное, многие видели таких собак зимой на канализационных люках. Так вот: великий ученый, гений мирового ранга, гордость отечественной науки академик Николай Иванович Вавилов сдох, как собака, в Саратовской тюрьме! И надо, чтобы все, кто собрался здесь, знали и помнили это!».

Речь Эфроимсона произвела неизгладимое впечатление на присутствовавших, вызвав у большинства шок, сам же Владимир Павлович - человек непростой судьбы, тоже отсидевший, был зачислен рядом представителей отечественной науки в раз­­ряд буйно помешанных. В 1937-м Эфроимсона судили бы тут же за дверью, без свидетелей и защиты, в 1985-м его просто проигнорировали. Вегетарианские режимы личность не уничтожают, а игнорируют, что, безусловно, более прогрессивно.

Вопль Эфроимсона, который действительно кричал тогда в Политехническом, переживая, что его не все услышат, окончательно захлебнулся в хлынувшем потоке перестроечных разоблачительных публикаций. Сегодня о Вавилове принято писать со сдержанной сочувственной интонацией. А поскольку нынче все большее количество россиян считают Сталина героем, достойным носить «Имя России», интонация становится все сдержаннее и сдержаннее.

Кстати, о пеллагре когда-то упоминал Шаламов в рассказе «Перчатка» - «кожа сыпалась с меня, как шелуха»... Ни Варлам Тихонович, ни Николай Иванович в тройку лидеров «Имени России» не вошли. Как и Осип Эмильевич Мандельштам, незадолго до своей кошмарной гибели написавший одно из самых искренних и пронзительных стихотворений эпохи социалистического строительства.

<b>

За гремучую доблесть

грядущих веков,

За высокое племя людей -

Я лишился и чаши на пире отцов,

И веселья, и чести своей.

Мне на плечи бросается век-волкодав,

Но не волк я по крови своей:

Запихай меня лучше,

как шапку, в рукав

Жаркой шубы сибирских степей...

Чтоб не видеть ни труса,

ни хлипкой грязцы,

Ни кровавых костей в колесе;

Чтоб сияли всю ночь голубые песцы

Мне в своей первобытной красе.

Уведи меня в ночь, где течет Енисей

И сосна до звезды достает,

Потому что не волк я по крови своей

И меня только равный убьет.

</b>

В 2000 году российский кинорежиссер Александр Прошкин снял в копродукции с Германией шестисерийный биографический фильм «Николай Вавилов». Увлекательный, деликатный, местами выразительный. Агроном Лысенко очень удался Богдану Сильвестровичу Ступке. «Простите, вы читаете по-немецки? У вас есть какие-нибудь научные публикации? Ну хотя бы закон Менделя знаете?». - «А нашо мені той Мендель, я его полей не видал!». Ну и общая деградация науки, как и прогрессирующая человеческая запущенность, показаны со вкусом. Не хватает, пожалуй, личного авторского участия, эмоционального авторского высказывания - такого, на которое отважился когда-то генетик Эфроимсон.

Зато в фильме есть другое высказывание, принадлежащее товарищу Сталину, - горестное умозаключение, оброненное вождем на аудиенции с братом академика советским физиком Сергеем Вавиловым: «Такого ученого загубили...».

«Загубили» - красивое слово. Высокое. Есенинское. «Загубленный отрок» - была такая статья Леонида Леонова о Сергее Есенине.

Я не имею особых претензий к авторам фильма. Пусть лучше такое кино, чем вообще никакого, но Вавилова не загубили. Его сперва оклеветали, затем мучили, а потом закопали.

26 января 1943 года гения мирового ранга, гордость отечественной науки, почетного члена Лондонского Линнеевс­кого общества, Нью-Йоркского географического общества, Аме­риканского ботанического общества, Мексиканского агрономического общества, Испанского королевского общества ес­тествоиспытателей, Бри­тан­с­кой ассоциации биологов, почетного доктора Софийского университета, Че­хо­сло­вац­кой академии наук, иностран­ного члена Лондонского ко­ролевс­кого общества зарыли вместе с другими доходягами в яме города Саратова не­да­леко от тюрьмы. Место захоро­нения известно, индивидуа­ль­ная могила отсутствует.

</i>

  

✎  Полностью читать  http://bulvar.com.ua/gazeta/archive/s4_65897/7921.html