❦

<b>Окончание. С.Параджанов</b>

<i>

Его племянник Георгий не сумел сдать экзамены в театральный институт (в сочине­нии о Павке Корчагине допустил 63 граммати­ческие ошибки), и Параджанову пришлось искать возможность пропихнуть родственника в вуз по другим каналам. В итоге он подарил председателю приемной комиссии фамильное кольцо с брилли­антом, и парня зачислили в институт. Но Параджа­нов допустил непростительную глупость и стал склонять институтских мздоим­цев. Естественно, вскоре об этом стало известно органам, и они проверили информацию. Так всплы­ло дело о взятке. А затем была проведена успеш­ная операция по выведению Параджанова на чис­тую воду. Сначала милиционеры сняли показания с Георгия, а затем показали протокол этого допроса Параджанову. При этом следователь намекнул ре­жиссеру, что может замять дело всего лишь за 500 рублей. Параджанов не почувствовал в этом пред­ложении никакого подвоха и согласился заплатить отступного. 11 февраля 1982 года он запечатал день­ги в конверт и отправился к аптеке возле Александ­ровского сада, где у него была назначена встреча со следователем. Там его и арестовали. В тот же день в его доме был произведен обыск, во время которого милиционеры перевернули все вверх дном - искали мифические драгоценности. Прав­да, неизвестно какие: то ли отца Параджанова, то ли папы римского. Естественно, ничего они не на­шли, но суд над Параджановым состоялся. Он про­ходил в тбилисском Доме искусств через год после ареста Параджанова, все это время сидевшего в следственном изоляторе. Режиссеру снова дали пять лет тюрьмы, но условно. На смягчение приговора подействовало то, что за подсудимого заступились его друзья, в частности поэтесса Белла Ахмадулина. Она была в хороших отношениях с руководите­лем Грузии Эдуардом Шеварднадзе и написала ему письмо с просьбой посодействовать смягче­нию наказания для Параджанова, и объяснив, что второго срока в лагере он не переживет. Письмо возыме­ло действие. Рассказывал Д.Шевченко: «Грозный поначалу суд, получив новое указание из столицы, в одноча­сье изменил тон. Прокурор в перерыве между заседаниями подошел к Параджанову и на ухо сообщил, что срока не будет. «Только, пожалуйста, Сер­гей, не устраивайте публичного спектакля». Но тот не послушал. Перед объявлением оправдательного пригово­ра Параджанов вдруг потребовал слова и заявил, что милиционер, охраняющий его, разительно по­хож на Наполеона. «Ну-ка, сделай голову так, а те­перь руки. Наполеон!». Судья обиделся. «Принеси­те килограмм лаврового листа, - потребовал Параджанов. - И белую простыню». - «Зачем?» - «Вы вылитый Нерон». По залу прошелся смешок. Покончив с Нероном и Наполеоном, обличитель «советского фашизма» вдруг заговорил о том, что он - настоящий ленинец и единственный ре­жиссер, который может снять достойный фильм о вожде, великом мученике. Затем началось несусветное. Слово взяла мать Гарика, Анна Параджанова, и потребовала объяс­нить ей, зачем у брата в комнате произвели обыск. Ведь он недавно освободился, приехал из лагеря в кирзовых сапогах и бушлате, без денег. Пятьсот рублей, которые фигурировали в деле, дала ему она. «Он - нищий. У него даже белья собственного нет. Сере­жа носит фланелевые трусы покойной нашей мате­ри Сиран...» Зал замер. «Что ты несешь, - взорвался Параджанов, - ведь в зале женщина, за которой я ухаживаю...».

Самое удивительное, что спустя каких-нибудь два года Параджанову разрешили вернуться в кинематограф. И произошло это в той же Грузии. Стоит отметить, что незадолго до этого Параджа­нов обратился к первому секретарю ЦК КП Арме­нии Демирчяну с просьбой разрешить ему снять в Армении народный эпос «Давид Сасунский», но тот ему в просьбе отказал. Вот тогда руку помощи режиссеру протянули со студии «Грузия-фильм». В итоге вместе с известным актером Додо Аба­шидзе Параджанов снял свой третий шедевр - фильм «Легенда о Сурамской крепости». В основу фильма была положена старинная грузинская легенда о том, как некий юноша по имени Зураб дал согласие замуровать себя в стену Сурамской кре­пости, чтобы она смогла выстоять против натиска врага.

Премьера нового фильма Параджанова состоялась в марте 1985 года. Однако, как и ранее, про­кат фильма оказался мизерным - было отпечатано всего лишь 57 копий, которые не собрали и полу­миллиона зрителей. За пределами отечества фильм имел гораздо больший успех, он был удостоен при­зов на фестивалях в Трое, Ситсехе, Безансоне и Сан-Пауло.

Благодаря фантастическому успеху фильма за рубежом Параджанову впервые удалось побывать за границей. В феврале 1988 года он отправился в Голландию, в Роттердам, где чествовали двадцать лучших режиссеров мира, «надежду XXI века». Параджанов пробыл за границей всего три дня, одна­ко успел многое. По словам очевидцев, он накупил на барахолке столько диковинных вещей (жестя­ные коробки с картинками, бесчисленные рамки для фото, коллажи и картины, фарфоровые рамоч­ки, лампы, подсвечники и т. д. и т. п.), что их при­шлось поднимать на двух лифтах. Весь этот скарб Параджанов затем привез в Москву, на квартиру своих старых знакомых Катанянов, чтобы оттуда уже везти в Тбилиси. И там произошла неприятная история. В день отъезда, пакуя вещи в чемоданы и ящики, Параджанов умыкнул и несколько раритет­ных вещей хозяев квартиры. Причем, судя по все­му, умыкнул преднамеренно, пользуясь случаем. Катанян позднее написал, что Параджанов, с достоинством пройдя огонь и воду, третьего испытания - медными трубами - не выдержал. Мол, слава сломила его - он решил, что теперь ему до­зволено все.

Вообще многим людям за свою жизнь Параджа­нов сделал больно. Один из его коллег на вопрос: «Что такое зло?» - ответил: «Зло - это Парад­жанов». Он даже сестре своей так и не простил того, что она ослушалась родительского слова и вышла замуж за парикмахера. На похоронах зятя Параджанов устроил настоящий спектакль. Он загримировал покойника под императора Фердинан­да: закрутил усы, нарумянил щеки, в одну руку вло­жил горящую свечу, в другую - гранат. Сестру об­лачил в цветастый балахон, сшитый из ковра, на голову водрузил подушку и в таком виде усадил возле гроба. Гости, увидевшие это, были в ужасе и на протяжении всего действа не притрагивались к еде.

В последние несколько лет своей жизни Параджанов продолжал активно работать в кино. В 1986 году он снял документальный фильм «Арабески на тему Пиросмани», а два года спустя - художественный фильм «Ашик-Кериб», в основу которого была положена одноименная поэма Михаила Лермон­това. Последняя работа режиссера была показана в 1988 году на фестивале в Венеции. Газета «Монд» по этому поводу писала: «Лучшей витрины перестройки в советском кинематографе, чем фильмы «Ашик-Кериб» Сергея Параджанова и «Маленькая Вера» Василия Пичула, на фестивале в Венеции трудно было желать. В «Ашик-Керибе» перед нами парад икон и миниатюр, одухотворенный народными традициями творчества. Рассказанные Лермонтовым приклю­чения «странствующего трубадура», проходящего через тысячу испытаний, чтобы найти свою воз­любленную, в переложении кинематографиста-жи­вописца, который свою камеру уподобил кисти, превращаются в изысканные картины, божествен­ные откровения, тайный смысл которых доступен лишь посвященным. Как и его ленты, сам Параджа­нов в жизни задрапирован с ног до головы пестры­ми тканями, ювелирными украшениями. Поисти­не — передвижное произведение искусства. Но он поражает гостей фестиваля в Венеции не только внешним видом, но и откровенностью своих выска­зываний. В свои 64 года он наконец очутился в Западной Европе. Вчера - Голландия, сегодня - Ве­неция, а завтра его ждут в Нью-Йорке и Париже...»

В 1989 году Параджанов приступил к работе над очередным фильмом - «Исповедь», который должен был стать автобиографическим. Однако снять его Параджанов так и не успел. В мае в Тбилиси умерла сестра Параджанова Анна, а спустя несколько месяцев после смерти се­стры у самого Параджанова врачи обнаружили рак легкого. В ок­тябре его привезли в Москву и положили в Пироговку. Ему сделали операцию, удалили легкое, но его состояние не улучшилось. Тогда друзья посоветовали лечь в клинику в Париже, в которой за три года до этого лечился коллега Параджанова - Андрей Тарковский). Однако дни Параджанова были сочтены.

17 июля 1990 года он вернулся на ро­дину - правда, не в Тбилиси, а в Ереван, и спустя три дня скончался.

25 июля Параджанов был погребен в Пантеоне гениев армянского духа, рядом с Арамом Хачатуряном, Вильямом Сарояном и другими деятелями искусства, литературы и нау­ки республики.

<b>

Автор: Федор Раззаков</b>

</i>

Полностью читать http://chtoby-pomnili.com/page.php?id=124

❦