<i><b>

░     День памяти уникальной Марии ПЕТРОВЫХ

</i></b>

<i>

Этот нежный, чистый голос,

Голос ясный, как родник…

Не стремилась, не боролась,

А сияла, как ночник.

Свет и ключ! Ну да, в пещере

Эта смертная свеча

Отражалась еле-еле

В клокотании ключа.

А она все пряла, пряла,

Чтоб себе не изменить,

Без конца и без начала

Все тончающую нить.

Ах, отшельница! Ты лета

Не видала! Но струя

Льется — свежести и света —

Возле устья бытия.

Той отшельницы не стало,

Но по-прежнему живой

Свет лампада льет устало

Над водою ключевой.

(Давид Самойлов, 1979)

❦

❦ 

Она осталась бы навсегда в русской поэзии, если бы даже сама не написала ни одного стихотворения, ибо Осип Мандельштам создал ее гениальный поэтический портрет, окрестив «мастерицей виноватых взоров».

В отличие от своей знаменитой современницы Анны Ахматовой, Маруся, как она ее нежно звала, не считая серьезной соперницей ни в стихах, ни в любви, надежно зашифровала интимную жизнь в лирике, и это спасало их обоюдную, на удивление благожелательную дружбу.

❦

Однако иногда можно догадаться, что опасные взаимопересечения близких отношений в этом безвыходно узком кругу намечались, а то и происходили. Иначе откуда взялись у такого проницательного художника, как Мандельштам, эти «виноватые взоры» в портрете Марии Петровых?

Если вчитываться в стихотворение Мандельштама, откроется нечто похожее на влюбленность, да еще с примесью восточной мистики, – ведь в дружеском кругу Марию Петровых называли турчанкой.

Не серчай, турчанка дорогая:

Я с тобой в глухой мешок зашьюсь,

Твои речи темные глотая,

За тебя кривой воды напьюсь.

Ты, Мария, – гибнущим подмога,

Надо смерть предупредить – уснуть.

Я стою у твердого порога.

Уходи, уйди, еще побудь.

❦

С Борисом Пастернаком, которого Мария Петровых назвала в военную пору «самым близким человеком», она была знакома с 1928 года. Но стихи его узнала еще раньше: «…они меня потрясли, я жила ими, они стали для меня не только моим воздухом, но как бы плотью моей и кровью». Пастернак щедро надписал ей свою книгу «На ранних поездах» (1943): «Марии Петровых на полное и скорейшее свершение всего, что наворожено ей судьбой и природой».

❦ 

Арсений Тарковский озаглавил свою статью «Тайна Марии Петровых». Он, думаю, мог что-то особое рассказать, но не открыл никакой тайны, отделавшись тактичным неответом: «Тайна поэзии Марии Петровых – тайна сильной мысли и обогащенного слова». Это можно сказать об очень многих. Впрочем, он проговорился: «Даже влюбленность для нее оборачивалась скорее источником горя, чем счастья».

У Марии Петровых была духовная

гигиеничность настоящей русской интеллигентки,

никакая слякоть к таким людям

не прилипала.

❦❦❦   http://www.newizv.ru/culture/2008-09-19/98306-masterica-vinovatyh-vzorov.html

</i>